Движение по Пятой авеню заметно ослабело, но автобусы все еще ходили, и оконные стекла в окнах старого дома подрагивали. Свет в этот поздний час нигде уже не горел — даже на верхнем этаже, хотя там у подоконника сидел мужчина. Он притаился за оконным стеклом, держа в одной руке телескоп, а в другой — телефонную трубку.
Мужчина был настолько заурядного вида, что никто не задержал бы на нем взгляд дважды. На городских улицах он действительно казался невидимкой: среднего роста, короткие темно-русые волосы, худой, но не тощий. Мужчина был одет в шерстяную рубашку, коричневую куртку, на ногах — теннисные туфли. Кожа была болезненно бледной. Лишь глаза, если бы кто-нибудь захотел в них взглянуть, свидетельствовали, что это человек не вполне обычный. Во всяком случае, не вполне нормальный. Глаза были светло-карие, почти желтые. Во взгляде читалась неистовая сосредоточенность. Мужчина, затаив дыхание, рассматривал что-то в телескоп.
Прошел очередной автобус, и на кофейном столике зазвякали какие-то безделушки. Жена брата заставила всю квартиру дурацкой индейской керамикой. Мужчина не отрывался от окуляра. Кто этот здоровенный парень? Он видел его только со спины. Детина совершенно заслонил ее. Что он там делает? Он приходил и раньше — просто появлялся неведомо откуда, словно пользовался телекинезом, волшебством или чем-то в этом роде. А с каким лицом она его встречала? Мужчина злобно выругался, но тут высокий парень тронулся с места, и снова стала видна освещенная комната. Девушка разговаривала с кем-то по телефону, вид у нее был страдальческий.
Все-таки везучий он человек, ничего не скажешь. Ему всегда улыбалась удача. Например, брат Джон со своей квартирой. Из окон открывается великолепный вид, наблюдай сколько хочешь. А теперь в квартире он один, можно не прятаться, не отвечать на дурацкие вопросы, чем это он тут занимается… Брат с женой уехали в Мексику: Джон раскапывает разные старые горшки, а Дебби щелкает фотоаппаратом и записывает в блокнот всякую ерунду. Как мило со стороны Джона, что он предложил ему тут пожить. Конечно, дело не только в братской любви, совесть у братца нечиста. Джон всегда переживал, что его младший братишка получился таким проблемным. Именно так это называлось в их семье.
А, наплевать. Главное, что у него сейчас отличный наблюдательный пункт. Очень высоко, все как на ладони. Как раз то самое, что надо. И район подходящий. Не было бы никакого интереса рассматривать жителей трущоб где-нибудь в Квинсе или Бронксе. А здесь в его распоряжении чистенькая квартирка, хорошее питание, карманные деньги — и это не считая флотской пенсии, которая аккуратно приходит каждый месяц. Еще существеннее то, что у Джона есть отличный телескоп и бинокль. Уже на вторую ночь после переезда в квартиру Джона свершилось великое событие — он открыл ее.
Выяснить ее имя и номер телефона было нетрудно. Слава Богу, достаточно хороших знакомых. Через несколько часов он уже знал все, что нужно. Накопилась и еще кое-какая информация. Надо будет подумать, на что она может пригодиться. Мужчина взглянул на часы. Они запищали — сработал будильник. Мужчина улыбнулся, глядя, как Катрин Чандлер с телефонным аппаратом в руках идет назад, на террасу, к этому своему парню. У мужчины телефон тоже был наготове, он натянул провод до предела и поставил аппарат на столик возле самого балкона. Прижал трубку к уху и стал жать на кнопки. Пауза, щелчок, гудок. Еще один. Мужчина зажал трубку между двумя пальцами и снова стал смотреть в телескоп.
Когда зазвонил телефон, ее плечи вздрогнули. Она сказала что-то высокому парню — наверное, извинилась — и снова отправилась к телефону. Мужчина стиснул зубы, разглядывая соперника. Ну и шевелюра! Чертов хиппи! А чего стоит этот черный плащик! Кем себя воображает этот парень? Внимание подглядывающего переключилось на Катрин. Та сняла трубку после второго звонка. Мужчина немножко отошел в сторону, чтобы лучше видеть комнату и ее лицо. На губах соглядатая играла улыбка предвкушения. Сегодня ночью он сломает еще один барьер, разделяющий их двоих.
Черт бы подрал эту Дженни, сердито подумала Катрин. Она схватила трубку, не дожидаясь, пока сработает автоответчик.
— Алло!
— Катрин?
Она нахмурилась. Странный шепот с присвистом — неприятный, но смутно знакомый. Кто это?
— Да? — настороженно ответила она.
Ответом было молчание да ровный гул телефонной линии. Считаю до трех и вешаю трубку, подумала Катрин и загнула один палец: раз…
— А я тебя вижу, — сказал голос.
— Что? — беззвучно шевельнула губами Катрин.
Она оглянулась на террасу и убедилась, что, кроме Винсента, там никого нет. Снаружи лишь темное пятно Центрального парка, а за ним — дома, небоскребы, офисы. Там горели огни, но в ближних домах окна были погашены.
Леденящий голос снова зашелестел в ухе.
— Привет! — радостно сказал он.
