На закате капитан Барбикан неспешно пересек пляж от лагеря пиратов до лагеря среди деревьев. Раб-негр готовил ужин на открытом огне, а леди Франсис сидела под огромным деревом. При ее приглашении он присел рядом с ней и облокотился на ствол дерева.
— Хэл и Джонатан забрались вон туда, — сказала она, кивая на низкий мыс. — Они сказали, что принесут фруктов к ужину.
— Было бы неплохо, — рассеянно согласился Криспин, в уме сделав заметку указать виконту на неразумность подобного поступка: ему не следовало оставлять ее светлость абсолютно одну, когда менее чем в четверти мили отсюда стала лагерем вся пиратская команда. Маунтхит должен следить за ней. Криспин же знал, что единственным способом придерживаться принятого им решения было избегать Франсис как можно больше.
— Как быстро работают ваши люди, — прорезался сквозь его мысли голос девушки. — Я бы никогда не поверила, что такую хижину можно соорудить в столь короткое время. Когда сегодня утром я вошла в ту палатку, чтобы отдохнуть, они валили деревья, а когда я проснулась, хижина была уже готова.
— У них большая практика, — ответил он с улыбкой. — Хотя, боюсь, это всего лишь грубое подобие жилища. Но вы не могли оставаться на борту «Санто Розарио». Мы решили ее килевать.
— Килевать? — переспросила она.
— Когда мы облегчим ее, — объяснил он, — то втащим на берег и тогда сможем без помех подобраться к ее килю. Потом починим, спустим на воду и примемся за другие повреждения.
— Вы сделаете все это с таким малым количеством людей?
— Пираты, миледи, привыкли к такой работе, хотя боюсь, это займет довольно долгое время. Если другой корабль не зайдет сюда за водой или ремонтом, мы, скорее всего, проведем на этом острове следующие три месяца.
Наступила пауза. Наконец она вздохнула:
— Я не против. Я не тороплюсь возвращаться в Англию.
— Возможно, так лучше. — Криспин имел собственное мнение на этот счет. — Когда станет известно, что вы убежали с Ямайки, на «Санто Розарио» будет поднята охота, но они не станут искать нас на Острове Пиратов. Может быть, даже предположат, что мы погибли во время шторма. То, что мы выжили, поистине чудо.
Его голос был хриплым от усталости, и она вдруг осознала, что за последние три дня он практически не спал. Она подняла на него глаза и почувствовала укор совести, увидев утомленное лицо. Его выносливость была необычайной, но напряжение, в конце концов, сказалось и на нем.
— Вы устали, Криспин, — ласково произнесла она. — Но теперь-то вы можете отдохнуть?
— Только когда вернется лорд Маунтхит, — сказал он. — Эти мои негодяи не слишком щепетильны в манерах, а мне бы не хотелось, чтобы они напугали вас.
— Тогда отдыхайте здесь, — сказала она. — Обещаю, что не сдвинусь с этого места, пока не вернутся Хэл и Джонатан, а если кто-то подойдет близко, я вас немедленно разбужу.
С жестом смирения он растянулся во весь рост рядом с ней и почти немедленно уснул. Франсис взяла вышитую подушку и, заботливо просунув ее ему под голову, еще долго задумчиво смотрела на человека, который не раз спасал ее от смертельной опасности и которого она когда-то презирала как пирата. Наклонившись ниже, она нежно поцеловала его в губы.
Побег маркиза Ротердейла и его сестры обнаружил врач Гидеона. Согласно установленному распорядку, рано утром он отправился в комнату его светлости и, не получив ответа на продолжительный стук в дверь, незамедлительно поспешил сообщить об этом своему хозяину.
Гидеон еще лежал в постели, но бросился в комнату Джонатана, на ходу кое-как приладив парик и накинув парчовый халат. Дверь была открыта. В кресле храпел сторож-негр, маленького маркиза и след простыл. Когда попытки разбудить раба оказались бесплодными, доктор пришел к вполне очевидному выводу, что ему подмешали какое-то зелье. Горбун резко повернулся и кинулся вон из комнаты, чуть слышно бормоча ужасные ругательства.
Со смесью любопытства и боязни его прихвостень последовал за ним в спальню ее светлости, где их поджидала та же картина. Постель была нетронута, а леди Франсис, как и ее брат, исчезла без следа. Гидеон стоял посередине пустой комнаты и ругался. Доктор, стоя немного поодаль, сохранял уважительное молчание.
— Но как, черт возьми, — наконец отважился он, когда поток брани слегка стих, — им это удалось? Кто мог им помочь?
— Барбикан! — Отверженный жених выплюнул это имя, словно злобное проклятие. — Он их единственный друг на этом проклятом острове. Я недооценивал его! Мне следовало бы пустить по саду собак и поставить дуэнью следить за этой маленькой потаскушкой. Тогда бы ее любовнику-пирату никогда до нее не добраться!
Он смолк, но спустя мгновение вскочил на ноги и отрывисто бросил, направляясь к двери:
— Подготовьте карету. Посмотрим, можно ли еще что-нибудь узнать в Порт-Рояле.
