Джемми, естественно, настояла на прощальной вечеринке, хотя группа была против. Мы все закончили работать и уезжали на следующее утро. А встретиться должны были на свадьбе Джемми в субботу и затем разбежаться в разные стороны. Девушки снизу пришли помочь нам с подготовкой к вечеринке. Общее напряжение от ожидания результатов экзамена и предстоящие каникулы превратили нас в банду истеричных и горячо преданных друг другу сестер.
Сандра и я взяли на себя кухню. Занимаясь сосисками, сырными палочками и волованами, мы, сочувствуя друг другу, обсуждали, какой кошмарный прием нас ждет в больницах, куда мы вернемся в качестве отвергнутых Шотландией безработных.
Я почти оделась, когда Джемми попросила меня выйти в холл и помочь ей с «молнией».
— Аликс, я чувствую себя жуткой стервой! Мы позвали всех, кроме нашего Чарли. Почему бы не позвонить ему и не пригласить? Он всегда может отказаться.
К нам присоединилась Катриона:
— Полагаешь, ему это понравится?
Я посмотрела на нее:
— Значит, ты считаешь, что не понравится?
— Я просто думаю, как бы я на его месте восприняла запоздалое приглашение. Либо как ненавистную жалость, либо… решила, что хозяева передумали. Ты передумала?
— Не глупи! — Джемми спрятала бретельки бюстгальтера. — Иначе она бы не теряла сейчас чертово время. Она бы звала его!
— Но она позвала Робби.
— Она не звала! — капризно запротестовала я — Я уже говорила тебе, Робби сам себя пригласил, когда позвонил, чтобы пожелать нам всем удачи. Он сказал, что если мы будем организовывать прощальную вечеринку, то двое его приятелей и он сам хотели бы прийти.
— Я забыла. — Катриона стала изучать свое отражение в зеркале. В длинном платье без рукавов она выглядела сногсшибательно. Но самой Катрионе, похоже, это радости не доставляло. — Ну, с Чарли решай сама, Аликс.
— Слишком поздно. Мне нужно надеть платье и подкрасить ресницы.
Она зашла ко мне в комнату через несколько минут, чтобы сообщить о приезде Уилфа, Басси и Мелли.
— Джемми права. Это подло по отношению к Чарли.
— Черт! Расслабься, Катриона!
— А ты не думаешь, что это подло?
— Напряги свои мозги, Катриона! Подумай о том, чем этот человек владеет! А теперь скажи, ты правда считаешь, что ему не наплевать на нашу жалкую вечеринку?
— Это ты напряги извилины, Аликс! Чарльзу, может, и наплевать на жалкую вечеринку, но сегодня твоя последняя ночь здесь. Или ты забыла, что он предлагал тебе выйти за него замуж?
— Нет. Не забыла. Как и то, что с его стороны это был просчитанный риск! Все в порядке, — я отмахнулась от ее невысказанного протеста, — знаю, он бы на мне женился, если бы я ответила «да». Но тогда его, ко всему прочему, ожидал бы неприятный сюрприз!
— Почему? Аликс, я не понимаю. Ты должна объяснить.
— Понимание может подождать. А мои ресницы — нет.
— Аликс, ты здесь? — Это был голос Робби. Он постучал в дверь. — Выходи и займись гостями!
— Боже, дай мне сил! — Я надела халат, открыла дверь и вытолкнула Катриону прямо к Робби. — Побеседуйте о добрых старых деньках, проведенных в Глазго, голубки! Я должна закончить одеваться!
Спустя несколько часов Робби поймал меня на кухне одну. Я готовила кофе.
— И какова же была цель этого неприятного маленького шоу?
— Самосохранение.
— Я тебя не понимаю.
— Да, не понимаешь. Но так как мы на самом деле не любим друг друга, разве это не хорошо? — Я налила еще молока. — Когда вы двое встретитесь в Кейтнессе, сможете поболтать о добрых старых деньках, проведенных в Эдинбурге.
Робби напрягся:
— Уилф хороший малый.
— Очень. Зачем ты приехал в Эдинбург?
— Как тебе отлично известно, для того, чтобы приобрести первоклассный акушерский опыт в первоклассном роддоме.
Я присела на кухонный стол.
— Акушерские услуги здесь превосходные, но я слышала, что и в Глазго они хороши.
Его румянец и злость усиливались.
— Ты же не хочешь сказать, будто я опустился до того, чтобы убегать от женщины.
— Бегать за ней. По довольно странному кругу. А она за тобой.
— Она не из-за меня сюда приехала! У нее здесь семья… — Робби осекся. — Друзья, — добавил он затем.
— У нее есть милая тетушка Элспес… но друзья? Тогда почему у нее не было ни одного свидания? Ни одного за четыре месяца? Ни одной жалкой чашечки кофе с местным парнем? С ее-то внешностью… Хочешь сказать, ее никто не приглашал? — Он не ответил. — Или что ты до сих пор влюблен в нее по уши? Если не влюблен, то почему тебе доставляет такое эротическое удовольствие смущать ее? Ты слишком пьян, чтобы осознать, сколько раз тискал меня сегодня вечером как раз в те моменты, когда мы попадались ей на глаза!
— Я совсем даже не пьяный, и ты знаешь — я нахожу тебя очень сексуальной…
— Перестань, Робби! Кроме нас двоих, здесь никого нет! После четырех месяцев нашего знакомства меня не надо убеждать в том, что ты неудовлетворенный гетеросексуал и что порой любая женщина лучше, чем полное ее отсутствие! Но ты не эксгибиционист, если только Катрионы нет рядом. Я не говорю, что она этого не заслужила. Возможно даже, сделала тебе пакость. Допускаю, ведь я слышала только твою версию. В одном ни капельки не сомневаюсь — бедняжка влюблена в тебя!
