Я трижды открывал рот, чтобы объяснить… но кроме воздуха так ничего из себя и не выдавил.
Они спускались по лестнице, чтобы подойти поближе. Я все еще сражался со своей проклятой футболкой, когда они дошли до того места, к которому я прилип.
– Господи, это было ПРЕКРАСНО! – женщина рядом с Шэрон улыбалась мне. В свои двадцать с лишним лет она выглядела моложе. У нее были длинные светлые волосы, спускавшиеся гораздо ниже плеч. Голубоглазая, с милой фигуркой… на ней были обтягивающие синие джинсы, и белая кружевная блузка… Большинство мужчин нашли бы ее очень привлекательной. Но я так не считал. По одной-единственной причине.
Она смотрела на меня, как на кусок мяса. Я хорошо знал этот взгляд. У меня перехватило дыхание. Стоило мне немного расслабиться и обрести мир с самим собой, как меня тут же окатили ледяной водой,… и я пришел в ужас. Они видели! Они знают, кто я такой! Вот почему эта женщина выглядит так, словно готова в любую минуту наброситься на меня!
– Что-то не так? – Шэрон смотрела на меня по-другому. Она улыбалась мне, но в ее глазах не было похоти, как у этой девушки.
– Если бы я была лет на сто моложе…, – Шэрон усмехнулась и подмигнула мне, – Ты был бы МОИМ!
Она взяла мое лицо в свои руки, словно я был десятилетним мальчиком и я заставил себя улыбнуться ей, но уверен, что улыбка вышла слабой.
Видели ли они мои шрамы?
– Прости, Шэрон…, – начал я, голос совсем мне не подчинялся, – Я… радио работало, и… я не знаю…
– Боже, какой он МИЛЫЙ! – другая женщина посмотрела на Шэрон и высказалась так, словно я был глухим, или меня вообще здесь не было, – И застенчивый, а еще… прелестный!
Я ощущал себя симпатичным свитером, который она рассматривает, снимая его с вешалки.
Боб перебил ее и тем самым спас меня.
– Э, Энтони, это Дженна, дочь Шэрон, – Боб представил нас, – Дженна, это Энтони Мейсен, он работает здесь со вчерашнего дня.
Я протянул ей руку, она протянула в ответ свою, и ее глянцевый розовый маникюр на секунду привлек мое внимание.
Я чуть не поцеловал ей руку, как должен был делать при встрече с какой-нибудь подругой Виктории. Вместо этого я нежно пожал ее, не беспокоясь о том, что первым закончил рукопожатие. Может, это настроит ее против меня. Что-то не похоже.
– Здравствуй, – сказал я, по-прежнему, будучи очень напряженным, – Приятно познакомиться, Дженна.
– А мне-то КАК приятно, – сказала она в ответ, и я почувствовал, что краснею.
– Теперь ЭТО можно включить в наше шоу! – Дженна изобразила мой танец, – Сексуальные танцующие ковбои! Я так устала смотреть, как лошади выполняют одни и те же трюки снова и снова!
– О, но ты же не всерьез, – подразнила Шэрон дочь, – Ты просто слишком долго была одна.
Теперь я ощущал себя дешевкой, тогда как несколько минут назад все было так здорово. Я подумал обо всех тех ужасных женщинах, которые остались в Нью-Йорке.
– И ты заставляешь парня нервничать…, – сказала ей Шэрон, замечая, как мне неловко, – Прекрати вести себя, как течная сука!
Дженна засмеялась, совершенно не обидевшись на мать.
Боб почесал голову и сказал мне,
– Дженна – одна из лучших наездниц в округе Каспер. Она звезда родео.
Дженна взглянула на Боба так, словно перед ней был дрессированный пес.
– Да? – спросил я, не слишком впечатленный этой новостью.
Нужно быть осторожнее. Я не хочу разозлить Шэрон.
На секунду повисла тишина,… а затем я беспомощно взглянул на Боба.
– Ну, у Муравья полно работы, – сказал Боб. Я кивнул и слегка улыбнулся ему в знак благодарности.
– Да, меня ждет Йо-Йо, – я начал поворачиваться к своему маленькому приятелю, который наблюдал за нами с неподдельным интересом.
Я посмотрел на него еще раз, снял с него свою шляпу и надел ее сам, надеясь, что никто этого не заметил. И как только шляпа не свалилась с его головы?
– Может, ТЫ научишь Энтони ездить верхом? – спросила Шэрон, словно это только что пришло ей в голову. Может, так оно и было. Не думаю, что Шэрон имела в виду что-то плохое, предлагая это. Но мне не понравилось, как это прозвучало.
Она улыбнулась мне, осматривая с головы до ног.
– Новый наездник – что скажешь, Энтони?
Я нахмурился, смутившись, пытаясь понять, о чем, черт возьми, она говорит.
– Я не знаю, что это означает, – сказал я честно, чувствуя себя дураком, чего она собственно и добивалась. Я уже играл в эти игры.
– Наездник – это тот, кто сидит на спине у лошади, – пробормотал Боб.
– О! – я почувствовал, что снова покраснел, – Ух, нет. Я не умею ездить верхом.
– Мммм, совершенно невинный, – Дженна понизила голос почти до шепота, но я услышал, – Мне все больше и больше это нравится.
Я бы хотел сказать, что я гей. Обычно это помогало отделаться от таких женщин, как она. Однажды на Эммета что-то нашло, и он подтвердил мою историю, обняв меня и поцеловав в щеку! Кажется, он даже потерся носом о мою шею. В тот раз я оттолкнул его,… но сейчас я подумал об этом с удовольствием.
Но я не могу сказать здесь такое. Иначе у меня никогда не будет друзей в этом городе, да и после истории с сэром Кэвином, не было никакого желания говорить подобное.
