– Никак нет, товарищ полковник, – сказал Усманов. – Самых настоящих. Бандой их, правда, сложно назвать. Скорее, это было нелегальное сообщество. Они выискивали в дарк-нете людей, готовых стать едой. По собственному желанию.
– Да, – пробурчал Воеводин. – Помню это дело. Каких только дебилов не бывает на свете. Но там была только Западная Европа. Германия, Англия. России точно не было.
– Возможно, плохо искали.
– А возможно это твое тату ничего не значит. Наверняка его после этого случая стали набивать все, кому не лень. Фриков много.
– Я думаю, тут все одно к одному. Маска, крюк, вся эта театральщина с трупами. Парень явно больной на всю голову. Каннибализм будет только вишенкой на торте. Что-нибудь удалось про него узнать?
– Практически ничего, – мотнул головой Воеводин. – Прежде чем напасть на вас, он прятался на чердаке. А туда попал из квартиры Воронцова, как-то миновав охрану. Видимо, забрался по карнизу. Примерно за час до твоего приезда камера на соседнем доме засекла его, когда он вытаскивал на балкон труп Воронцова. Точнее половину трупа. Так что с Политова подозрения в убийстве сняты.
– Я бы так не спешил, – сказал Усманов. – Этот урод что-то сказал Политову. Я точно не помню, что. Не до того было. Но что-то важное. Их что-то связывает. Возможно, они знакомы. И потом. Мне не дает покоя одна мысль. Зачем он на нас напал? Мог бы просидеть в укрытии и уйти спокойно. Что ему надо было? Участкового покалечил, меня вырубил. Никого не убил. Просто дал сбежать Политову. Так получается?
Воеводин нахмурился и побарабанил пальцами по столу.
– Рано говорить. Главный вопрос – откуда он вообще там взялся? Камера его засекла на балконе. Но как он оказался в квартире?
– Не может быть, чтобы он больше нигде не засветился. Парень приметный даже без маски. У него только рост под два метра.
– Не может быть, но есть, – сказал Воеводин. – Там в округе все охранные системы в дырах. Половина камер не работает. Всех, кто был рядом, опросили. Его никто не видел.
– Видеорегистраторы на машинах?
– Уже проверили. Нет его нигде. Из-под земли что ли вылез?
– Кости, – внезапно подняла голову молчавшая до той поры Маша.
Воеводин повернулся к ней:
– Что?
– Экспертизу найденных костей уже сделали?
– Нет. Жалуются на сложности. Сырость, плесень. Обещают завтра утром.
– Скажите, чтобы проверили кости на следы от ножа. Когда мясо с костей срезают, на них следы остаются.
Маша встала и вышла из комнаты, тихо прикрыв дверь.
Воеводин и Усманов молча посмотрели ей вслед.
Было раннее утро, когда Глеб Родионов покинул конспиративную квартиру, захватив ствол, нож и одноразовый телефон.
Ныло сломанное ребро и саднила рана на плече, пробитая крюком длинноносого урода. Но главная проблема красовалась на голове. Вся правая сторона лица была покрыта синюшной гематомой от встречи с лобовым стеклом и асфальтом.
Глеб не обращал внимания на боль. Внутри была только холодная ярость. Боги позволили ему выжить. Боги помогли бежать. Этого было достаточно.
Конспиративная квартира располагалась на окраине города, в одном из двухэтажных щитковых домов, построенных еще до войны авиационным заводом. Рядом, в гаражах, был оборудован схрон с оружием, но Глеб решил туда не заглядывать. Оружие – следующий этап.
Он прошел три квартала, стараясь держаться в тени деревьев. Свернул в частный сектор и вышел к железной дороге. Дождался, когда вдалеке загудит приближающийся поезд, и достал телефон.
Если звонок все же отследят, квартира останется незасвеченной.
Длинные гудки. Заспанный хриплый голос, который он не слышал вот уже семь лет.
– Алло!
– Сварожич. Узнаешь?
– Какого хрена! Три часа, мать твою! Ты кто?
– Догадайся с трех раз.
Молчание.
– Мля… Родина, ты что ли?
– Я. Давно не виделись.
– Совсем с дуба рухнул по ночам звонить? Давай утром.
– Не могу утром. Сейчас надо. Мне помощь нужна, Сварожич. Помнишь уговор? Если что, всех поднимем?
На том конце снова замолкли. Было слышно только тяжелое дыхание.
– Кого всех, Родина? Ты же фермер теперь. У тебя что, свиньи разбежались?
– У меня дочь убили.
– Мля… Черножопые?
– Нет. Свора местных богатеев и всякая чинушная мразь. И примкнувшие к ним вертухаи.
– Ёб… Ты уверен?
– Более чем. Пытались и меня убить, но зубы поломали.
– И что ты собираешься делать?
– Всё, что надо. Оружие есть. И люди есть. Но нужно больше. Собирай всех, Сварожич. Время пришло.
После того, как Усманов вышел, Воеводин еще долго сидел за столом, раскладывая собранные донесения. Фотографии потенциальных членов организации «Наследие» висели теперь на пробковой доске, и под каждой из них копились данные.
Пятерых из списка уже пришлось выкинуть. Двое умерли больше года назад. Один переехал на Ставрополье. Еще один эмигрировал в Израиль. Воронцов погиб.
Воеводин хотел было скомкать и выкинуть его фотографию, но подумал, что даже мертвый хозяин развалин может еще пригодиться.
