Он поймал ее у телецентра, и теперь они стояли в стороне от дороги, у входа в парк. Было уже темно, и нависающая над головами телебашня переливалась сквозь листву разноцветными огнями.
– Сколько же мы не виделись? – прищурилась Патрацкая.
– Лет пятнадцать? Была, помнится, какая-то встреча однокурсников.
– Точно. Ладно, воспоминания – дело хорошее, но мне со студиями еще разбираться. Выкладывай, какой у тебя вопрос.
– Воронцова помнишь?
– Это приблатненный бизнесмен из 90-х? Уже забыла, но сегодня утром служба новостей напомнила. Его прошлой ночью убили. Ты про него?
– Да. Он сказал, ты на него работала.
Тонкие брови медленно поползли вверх.
– Подожди. Так ты с ним говорил недавно? Перед смертью? Ты как-то связан? Что-то знаешь? Мне набрать новостийщиков? Чего-нибудь расскажешь?
Она достала телефон.
– Да нет! Ничего не знаю. Просто пересеклись с ним недавно, он и сказал.
– А, – разочарованно протянула Патрацкая. – Жаль. Случай громкий. Мы по нему целую программу готовим. Может даже в Москву протащим. На вторую кнопку.
– Он сказал, ты вела один его проект.
Она пожала плечами.
– Вела. Я тогда все подряд вела. За любую работу хваталась. Мужа выгнала, а на шее двое мелких спиногрызов. Денег не хватало катастрофически. Так что… Политиканов проталкивала, ролики для заводов снимала, птицефабрики окучивала. А у этого какой-то ресторан был. Точнее, ресторана как раз не было. Были совершенно дремучие развалины, и он нанял меня, чтобы сделать из них ресторан. Я в этом ни уха, ни рыла, конечно, но вроде нашла людей, архитекторов, спецов всяких, даже какого-то мишленовского повара. График продвижения состряпала. А потом все это накрылось бордовой шляпой.
– Почему?
– Понятия не имею. Наверное, Воронцов подсчитал, во сколько ему это обойдется, пошарил у себя в карманах и решил, что денег не хватит. Ты же знаешь этих, из 90-х. Они же всегда сперва стреляли, а потом думали. А иногда просто стреляли и никогда не думали. Хорошо, что он на первом этапе все свернул, и я никого не подвела. Даже планы не согласовали. Только кое-где в развалинах стены разрисовать успели.
– Это как? Ресторана еще нет, а стены уже разрисованы?
Она гордо ухмыльнулась.
– О, это была моя гениальная идея. Я предлагала сделать не просто ресторан, а эдакий тематический клуб. С легким налетом оккультизма. Основное здание мы бы отремонтировали в стиле старого английского замка, с потемневшими кирпичами, плющом, башенками и всем прочим. А часть развалин бы оставили. И дорога к ресторану проходила бы через них. И на этих развалинах – сделанные под старину фрески. Со всякими оккультными штуками. Тамплиерами, масонами, алхимическими символами и всем таким. И вот, представь, идут люди тупо пожрать, по сторонам глазеют и проникаются. Круть, да?
Иван сделал восхищенное лицо и покивал.
– Ну вот я и решила, чтобы время не терять, заняться хотя бы развалинами. Чтобы показать заказчику атмосферу. Нашла каких-то совершенно безумных маляров. По-моему, они даже денег не просили. Им просто рисовать в кайф было.
– Где ты их нашла?
– Думаешь, помню? Десять лет прошло. Кто-то, наверное, посоветовал, когда узнал, что я рисовальщиков ищу.
– А там, в этих развалинах, больше ничего не было? И никого?
Патрацкая посмотрела на него недоуменно.
– А кто там должен был быть? Это же развалины.
– Ходили слухи, что в них собираются сатанисты, а внизу есть подземные ходы.
– Да? Может быть. Архитектор вроде что-то говорил о подземельях. Про сатанистов ничего не знаю, мне не до них было, – она глянула на сверкнувшие бриллиантами наручные часы. – Слушай, Ваньк, не знаю зачем тебе эти развалины, но я тебе вряд ли помогу. Я там была всего два раза, если не полтора. Глянула вполглаза, план придумала и свалила. Если подробнее надо, спрашивай у этих маляров. Я как их туда запустила, так они неделю там торчали, стены расписывали. В палатках жили. Может и до подземелий добрались.
– Твои маляры, увы, не доступны.
– С чего ты это взял? Я одного из них только на прошлой неделе видела.
Иван даже подскочил от неожиданности.
– Ты видела одного из художников, расписывавших там стены?
– Ну да. Колоритный такой дядя. Запоминающийся. Я у него даже телефон взяла. На всякий случай. Вдруг программу о фриках задумаем.
Она включила мобильник и принялась листать список контактов.
Телебашня прекратила мигать и переливаться и теперь горела ровным красным цветом. Иван подумал, что ее тоже вполне можно назвать «красной башней».
– Кстати, – сказала Патрацкая, продолжая листать, – почему-то вспомнилось. Помнишь, как мы на первом курсе краеведческий кружок организовали? Семинары устраивали, по раскопкам ползали?
– Да, – улыбнулся он. – Ты еще туда своих школьных подружек затащила.
– Ага. Хорошее было время… Вот он, – торжественно провозгласила она. – Записывай.
Молчание в трубке было тяжелым и немного пугающим. Было слышно, как на том конце сипло дышат.
– Алло! – еще раз повторил Иван. – Это… э-э… брат Балтазар?
Видимо, художник решил оставить свое сектантское имя в качестве творческого псевдонима.
