«новый ценный вклад в передовую советскую науку, незыблемо утверждающий приоритет нашей родины'в крупном биологическом открытии»161,
и уверял читателей, что
«…нет никаких сомнений в том, что эта книга положит начало потоку новых исследований… которые не только подтвердят парадоксальные (с точки зрения современных представлений) факты, неопровержимо установленные автором, но и приведут в ближайшее время к дальнейшим открытиям первостепенного теоретического и практического значения. Многие из сообщаемых автором фактов полностью подтвердились при объективной проверке во Всесоюзном институте экспериментальной ветеринарии»162.
Что же нового принесла науке деятельность первопроходца в новой области? Прежде всего Бошьян сообщал об открытии превращения вирусов — этих мельчайших образований, по примитивности устройства и мельчайшим размерам даже и несопоставимых с клетками бактерий, в самые настоящие бактерии, в «видимую под микроскопом микробную форму»163 и об обратном переходе — из бактерий в вирусы. Бошьян объяснял, что, перед тем как микробной клетке превратиться в вирус (внеклеточная форма), микробы объединяются в кристаллы, а те уже распадаются на вирусы, и точно такая же кристаллизация непременно имеет место при обратном переходе — из вирусов в клетки. Превращения были будто бы обнаружены не только у вируса анемии лошадей, с которым работал Бошьян, но и у других вирусов и бактерий (эти «открытия» были сделаны его сотрудниками М. С. Шабуровым и М. П. Поповьянцем и — независимо от Бошьяна — С. С. Перовым, человеком, занимавшимся самыми разными научными вопросами на крайне примитивном уровне, но славным другим: по протекции самого В. М. Молотова он был принят в аппарат ЦК партии).
Бошьян заявлял, что все открытия сделаны им самостоятельно. Единственно, на кого он ссылался в качестве идейного предшественника, был И. В. Мичурин:
«В нашей социалистической стране учение великого преобразователя природы И. В. Мичурина создало принципиально новую основу для управления изменчивостью живых организмов»164.
Ссылаясь только на Мичурина, Бошьян допускал промах, позже стоивший ему научной карьеры: он старательно не цитировал Лысенко и старался создать впечатление о своей самобытности. Помимо находки превращения вирусов в бактерии и обратно он. по его мнению, совершил много других фундаментальных открытий, касавшихся кардинальных положений биологии.
Надо заметить без всякой иронии, что если бы любому ученому посчастливилось сделать в жизни хотя бы одно из названных Бошьяном открытий, то его имя осталось бы навсегда прославленным в науке. Весь же набор «открытий», перечисленных им, был настолько уникален, что, без сомнения, книга Бошьяна должна была бы рассматриваться как самая выдающаяся во всей истории человеческих знаний. Поэтому волей-неволей нам придется хотя бы назвать все экстраординарные открытия Бошьяна, а чтобы не показаться голословными, лучше всего изложить их словами самого автора. Да и надо отдать должное Геворгу Мнацакановичу: он не ходил кругами, не юлил и не отягощал себя сомнениями, а четко, по-военному рапортовал о своих творениях. Итак, предоставим слово самому Бошьяну.
