«Представление о живом веществе является одним из тех плодотворных научных представлений, которые обогащают материалистическую основу естествознания, сообщая могучий толчок его развитию»218[28],
и с полным пониманием сути вопроса продолжал:
«Таков важнейший результат могучего, руководящего, идейного влияния мировоззрения партии Ленина-Сталина»221.
Еще после первого совещания 1950 года руководители науки Страны Советов пошли навстречу создательнице «новой теории». Президент АН СССР С. И. Вавилов, брат замученного в сталинских застенках великого биолога Николая Ивановича Вавилова (см. о нем книги Марка Александровича Поповского222 и Семена Ефимовича Резника223), видимо, боявшийся ослушаться Сталина и потому благоволивший к лысенкоистам всех мастей и рангов (недаром А. И. Солженицын писал в «Архипелаге ГУЛАГ» о душевной слабости этого человека и называл его «лакейским президентом»), поставил свою подпись под резолюцией, в которой были такие фразы:
«…пересмотреть программы и учебники по общей биологии, гистологии, цитологии и другим дисциплинам с целью устранения идеалистических представлений в этих областях знаний224…
…предложить редакционным коллегиям биологических журналов АН СССР подвергнуть критике защитников вирховианства»225.
Аналогичные приказы и распоряжения издали президент АМН СССР, министры высшего образования, просвещения, здравоохранения, сельского хозяйства и чины рангом пониже.
Теперь после второго Совещания ближайший сотрудник Лысенко — В. Н. Столетов, один из организаторов Августовской сессии ВАСХНИЛ, ставший в эти годы министром высшего образования СССР, подписал 13 августа 1952 года приказ № 1338, озаглавленный «О перестройке научной и учебной работы по гистологии, эмбриологии, микробиологии, цитологии и биохимии в свете теории О. Б. Лепешинской о развитии клеточных и неклеточных форм живого вещества».
И прежние и новые приказы требовали немедленного включения в учебные пособия и лекции студентам во всех биологических, медицинских, сельскохозяйственных и ветеринарных институтах данных и выводов Лепешинской, изменения всех учебников для школ, отмены всего, что хоть в малейшей степени не согласуется с утверждениями лысенкоистов.
Опять пошли массовые увольнения с работы лучших специалистов. чудом сохранившихся в пору чистки сорок восьмого года.
Не сдерживаемая более критикой грамотных ученых, Лепешинская развернулась во всю ширь. На опыты, на постановку новых задач, воспитание кадров времени уже не было, да она к этому и не тяготела. Теперь задача изменилась: одну за дрУ' гой в самых разных издательствах страны она начала выпускать свои книги, содержавшие один и тот же текст, перетасованный лишь для видимости. Появились и славословящие ее книжки226.
Конечно, небольшие коррективы в один и тот же «канонический» текст, в зависимости от обстановки, она вносила. Так, в книжку, изданную в серии «Библиотека солдата», она наряду с трафаретными фразами о том, как хорошо воспринимают ее учение в странах социализма и как «зажимают» ее «труды» в капиталистических странах, вставила следующее размышление:
