На территорию Пэктусан меня пропустили без вопросов — не успел я затормозить перед высокими металлическими воротами, как они уже принялись открываться мне навстречу. Тут я запоздало сообразил, что понятия не имею, куда полагается ехать дальше, по территории, но, на мое счастье, заблудиться там оказалось невозможно: узкий прямой проезд вывел меня аккурат к служебной парковке, где ожидали своих хозяев полтора десятка автомобилей, в основном — разного рода Мерседесов, но затесался среди них и один внедорожный Лексус.
Знакомого белого седана Джу Мун Хи на стоянке я, к слову, не заметил.
Скромно поставив байк в дальнем уголке двора, со шлемом в руках я направился в здание — вход внутрь поблизости имелся один-единственный. И вот тут у меня документы уже проверили со всей положенной тщательностью. А потом еще раз — у спецлифта на седьмой этаж. Дежуривший сегодня в кабине подтянутый охранник был мне незнаком, на мой непрезентабельный наряд он глянул с откровенным скепсисом, а вот на мотошлем, что называется, «сделал стойку» и внимательно осмотрел и ощупал чуть ли не каждый его квадратный сантиметр, изнутри и снаружи. Бомбу, что ли, искал?
Что поразило меня между этими двумя постами — всегда многолюдный Пэктусан выглядел нынче каким-то пришибленным, если не полувымершим. По пути от проходной к лифту — а конец там вышел немалый — в коридорах и на лестницах мне не встретилось и пары человек! Даже опытный цех, лязг оборудования которого обычно было слышно издалека, шумел сейчас будто в четверть силы. Нет, понятно: воскресенье — ну так Тридцатидневная битва же!
Неужели всех тут перестреляли во время первомайского кризиса? Глупая шутка, конечно — ну а что еще предположить?
Или это Джу хорошенько прошлась по завоеванному концерну с кадровой метлой, безжалостно вычищая из штата ненадежных сотрудников — как раз небось получится каждый второй, не считая каждого первого? С нее, с Джу, станется… Но как-то уж больно масштабно тогда. А работать кто будет?
Собственно, может, поэтому начальница, наломав сгоряча дров, и выдернула меня с больничного?
Так, впрочем, и не придя ни к какому выводу, я наконец переступил порог нашей приемной.
— Здравствуйте, товарищ Чон! — приветствовала меня из-под пальмы Пак — словно только и ждала моего появления.
Ее стол снова был здесь единственным — рабочее место Лим благополучно убрали, и сейчас на том пятачке стояли три эмалированных ведра, а в каждом красовалось по целой охапке крупных алых роз — десятка по два, если не по три на «вазу». Ничего себе! Кроме всего прочего, живые цветы тут, кажется, не особо приняты, в продаже я их за все время не видел ни разу — пхеньянцы почему-то предпочитают искусственные. А уж такие шикарные добыть…
Прямиком из Эквадора, что ли — или где их там выращивают на экспорт?
— Добрый день, товарищ Пак, — любезно улыбнулся я владычице приемной. — У вас сегодня какой-то праздник? — кивнул на роскошные букеты.
— Тридцатидневная весенняя битва — один сплошной праздник, — ответила секретарша — не без легкой усмешки. И продолжила: — Не хихикайте — вовсе не шучу! Цветы сюда уже вторую неделю каждое утро приносят! Не мне, конечно — товарищу Джу! От поклонника, как я понимаю.
— Вот как? — выразительно приподнял я бровь.
— Ну да! Сперва он сам приходил — это молодой офицер, некий Юн Ён Су, я три раза ему пропуск к нам на седьмой оформляла. Лично букеты вручал. Но потом он куда-то пропал — может, надоело сюда таскаться или по службе напрягли — стал курьеров на проходную присылать. Ровно в семь утра звонят снизу — хоть часы по ним проверяй!.. В первый раз товарищ Джу велела мне букет выбросить — прямо при том офицере! Ну и физиономия у него в этот момент была, доложу я вам! Но потом, наверное, решила: что зря добру пропадать? У себя, правда, ставить все равно не позволила — сказала держать здесь. Вянут они вот только быстро… — с неподдельным сожалением вздохнула рассказчица. — Два-три дня продержатся — и головки набок вешают. Ничего не помогает!
— Офицер, значит… — задумчиво прищурился я между тем на собеседницу. — Не старший лейтенант, случайно?
— Я в этих их погонах да петлицах плохо разбираюсь, — пожала плечами Пак. — Не мое это — в школе по военной подготовке тоже вечно в отстающих болталась… Высокий такой, обходительный. Аккуратист, похоже, большой. Одеколон у него такой… приятный. Почему-то мне кажется, что японский — не знаю почему. Лицо красивое… вот даже слишком красивое, пожалуй! Словно не без помощи пластического хирурга сделано! Нет, в принципе я не против такого — тем более, что теперь это можно практически легально осуществить, были бы деньги… Но одно дело, когда под скальпель ложатся девушки, а чтобы мужчина, да еще и военный… Фу! — вся аж передернулась она, от души тряхнув бюстом. — Мужская сила — она не в смазливом личике, а совсем в другом месте!
Хм, к лицу адъютанта полковника Кана я как-то особо не присматривался… Если речь, конечно, вообще о нем.
Хотя о ком же еще?
