С Кан я связался вскоре после возращения в бренный мир. Напрямую воззвать к ней я не мог — все из-за того же блока — но еще с прошлой поездки помнил ее телефонный номер. Который и набрал — признаться, без малейшей уверенности, что дозвонюсь.
Но Катя ответила. Не сразу, слабым голосом — да еще и сказала, что немного занята: допрашивает с пристрастием китайца, дежурившего в квартире. Но выказала живую готовность встретиться со мной приблизительно часа через два. Я предложил через три: время было уже ближе к полудню, а в 13:00 у меня было назначено совещание в
И вот теперь мы с ней сидели в кафешечке на окраине Сеула, чинно попивали кофе и беседовали.
— Дайте, пожалуйста, вашу руку, — попросила девушка в ответ на то мое «да так». У самой у нее лицо было бледным и осунувшимся, белки глаз — сплошь в алых прожилках, но держалась Катя бодро, нет-нет да улыбалась — иногда даже просто так, без видимого повода. Не иначе — просто радуясь жизни.
Я протянул ей через столик поврежденную кисть.
— Я это сниму? — показала моя собеседница на пластыри — и, не дожидаясь ответа, их содрала. После чего мягко заключила мою ладонь в свои.
Руку мне тут же опалило, словно огнем — вынудив меня слегка поморщиться.
— Ой, простите, — не отпуская ее, пробормотала Кан. — Не сообразила предупредить, что может быть немного больно. Просто с этой точкой Лань-Ши Чжи — шутки плохи! — принялась объяснять она. — Если сразу как следует не обработать прокол, может начаться воспаление — особого рода, убивающее дар. Но еще не поздно, сейчас я все сделаю!
Так мы с ней просидели где-то с минуту, в течение которой жар в моей кисти понемногу утихал. Наконец девушка развела ладони:
— Теперь все в порядке, — удовлетворенно сообщила мне она.
Ранка у меня, правда, никуда не делась — так и темнела капелькой запекшейся крови.
— Лучше потом все же снова заклейте — или даже перевяжите, — продолжила между тем ученица мудан. — Уже чтобы просто грязь не попала. Я по-своему продезинфицировала — на пару часов эффекта хватит. Но после лучше подстраховаться — пока у вас блок.
— Хорошо, — кивнул я. — Сразу не спросил: а ваше-то как здоровье? — опомнился затем, как-то само собой снова перейдя с собеседницей на вежливое «вы».
— Все как я и предполагала, — пожала плечами Катя. — Рак. Уже с метастазами, — совершенно спокойно поведала мне она. — И к нему еще парочка довесков схожей убойности.
— Это вам врач сказал? — нахмурился я. — Вы успели какую-то клинику посетить?
— Нет — когда бы? — развела руками девушка. — Но если подлатать себя я по этой части не могу — то поставить диагноз мне ничто не мешает. Так что сведения верные!
— Но вы же, кажется, говорили, что ваша болезнь непременно должна оказаться излечима! — сокрушенно покачал головой я.
— Она и излечима. Теоретически. Я как-то интересовалась этим вопросом — тогда не для себя, не думала даже, что самой однажды пригодится… А сегодня еще раз уточнила. Взять тот же рак: у обычных людей, перенесших терапию, большинство проблем возникает не с ней как таковой, а с последующей реабилитацией — в ослабленный организм недуг легко возвращается. Упрощаю — но общий смысл примерно такой. И здесь я как раз смогла бы поддержать себя тонким воздействием — и благополучно поправиться. А само по себе лечение — да, возможно. Современная медицина творит настоящие чудеса! Но, увы, цены… И стандартной страховкой такое, понятно, не покрывается. А от Элеоноры Эдуардовны я унаследовала дар — но не ее сбережения… Нет, реально пройти подобный курс (вернее, череду курсов) гораздо дешевле или даже почти бесплатно — дома, в России, но для этого придется ждать очереди. Можно и не дождаться…
— Ну, с вашими способностями — подшаманить с очередью… — аккуратно начал я.
— Нет, — твердо покачала головой моя собеседница. — Так — нельзя, — заявила она столь безапелляционно, что развивать тему я не стал.
— О какой вообще сумме речь? — деловито спросил вместо этого.
— О миллиардах. Где-то полтора-два, может, даже три набегут… Это если делать здесь, в Корее — с многократной подстраховкой и со всеми возможными повторными и сопутствующими расходами. Случай-то у меня далеко не тривиальный…
— Полтора-два миллиарда⁈ — вытаращил я глаза. И все же уточнил: — Полтора-два миллиарда — чего? Долларов? Евро? Рублей?
— Нет, что вы — южнокорейских вон.
— А курс сейчас… — задумчиво поднял я глаза к потолку. И, прикинув в уме, решительно продолжил: — Значит так, Катя. Запоминайте цифры! Семь. Три. Восемь. Ноль…
— Запомнила, — кивнула ученица мудан, дослушав. — А что это?
— Пароли от того самого счета в сеульском банке — с которого все это безобразие началось. Там три с половиной миллиона долларов. В пересчете на местные воны выйдет около пяти миллиардов! Надеюсь, столько хватит.
— Нет! — замотала головой Кан. — В смысле: хватит-то наверняка, но я не могу взять это у вас!
