Не исключено, что это должно было стать своего рода шпилькой — мол, не начальником реально еду, а заурядным толмачом — но задумался я о другом: интересно, какой из записанных в моем личном деле иностранных языков (а значились там теперь все три) предполагался востребованным? Наверняка ведь не немецкий! Английский? Едва ли — с учетом темы… Не из Штатов же планируется генподрядчик! То есть… Неужели⁈
— Понял, товарищ Председатель, — откликнулся я, никак свою гипотезу не обозначив. — Благодарю за оказанное доверие! — добавил не без тщательно скрытого ехидства. — Я не подведу!
— Постарайтесь уж! — буркнул Юн. — На этом, товарищи, повестка сегодняшнего заседания Правления исчерпана, — подытожил затем он. — Если ни у кого нет вопросов…
— Разрешите, товарищ Председатель! — слегка качнулся тут вперед сидевший рядом со мной начальник Проектно-производственного Управления.
— Да, товарищ Хан? — слегка нахмурился глава концерна.
— У меня, правда, не совсем вопрос — крик души! — начал мой сосед. — Важность строительства атомной электростанции для страны нам всем прекрасно понятна — но разве мы здесь, в Пэктусан, бездельничаем? Занимаемся ерундой? Нет, мы тоже трудимся на благо Родины! Не покладая рук! Вон, оборудование для АЭС станем производить! — с каждой новой фразой тон Хана делался все более пылким. — Но как, позвольте спросить⁈ По известной вам разнарядке у меня забрали двух инженеров и почти половину техников! А вот производственный план мне при этом никто вдвое не урезал! Наоборот, теперь, с этой рабочей группой — еще и накинут новых задач! И как с этим прикажете быть⁈
Выступающий умолк, и на несколько секунд в кабинете воцарилась гробовая тишина.
— Задам вам встречный вопрос, товарищ Хан, — нарушил ее наконец Юн, нехорошо прищурившись на собеседника — и тем заставив его втянуть голову в плечи. — Напомните, пожалуйста: вы же у нас член партии?
— Конечно, — последовал робкий кивок.
— А то мне показалось, что сами вы об этом забыли, — сухо отчеканил Председатель. — А ведь, по большому счету, это и есть ответ, который вы ищете!
Хм… Прямо как в том бородатом анекдоте — из моей «прошлой жизни»:
— Изыщите внутренние резервы, — счел между тем за благо все же развернуть свой емкий тезис Юн. — Пересмотрите привычный технологический процесс — ликвидируйте «узкие места» и тем повысьте производительность труда! Окажется недостаточно — так увеличьте рабочие смены! Откажитесь на время от выходных, в конце концов! На то, товарищ Хан, у нас и Решительный Рывок! Не случайно же он так назван! Усилия должен приложить каждый! На своем месте! Только так мы придем к общему успеху!.. Ну а кто не справится — пусть уступит место другому, более способному и ответственному! Сам — пока его убедительно об этом не попросят. Это всех нас касается, товарищи! — обвел он тяжелым взглядом собравшихся. — Еще вопросы?
Больше как-то ни у кого за столом вопросов не нашлось.
— Да, все верно, — подтвердила в субботу Джу мою недавнюю смелую догадку. — На переговорах в Расоне тебе понадобится русский язык.
Появившись в концерне к трем часам пополудни — по ее собственному утверждению, примчавшись прямо с самолета — начальница Управления сразу пригласила меня к себе на доклад и внимательнейшим образом выслушала. Затем сходила к Председателю Юну — и вот вернулась с последними новостями.
— Партнером Министерства электроэнергии и генеральным подрядчиком при строительстве атомной станции выступит российская госкорпорация. «Росатом», — пояснила она, при чем тут, собственно, мой русский.
Что ж, логично. Пожалуй, со всех точек зрения логично. Кроме одной.
— А как же тема опоры на собственные силы? — с нарочито невинным видом осведомился я.
— Чон, оглянись вокруг! — покачала головой Мун Хи. — Неужели не заметно? По Пэктусан, по этому твоему разорившемуся
— Вот только подозреваю, ни про какой «Росатом» в «Нодон синмун» не напишут! — не без толики сарказма изрек я.
— В «Нодон синмун» много о чем не напишут! Это тебе не охочая за сенсациями сеульская бульварная пресса! Кому положено — все всё знают. Или узнают — в свое время. А русские, по ходу, и сами не спешат с публичной оглаской!
— Ладно, проехали, — бросил я. — Лучше тогда объясни, почему — Расон.
