Я шла по улице и думала о превратностях нашей жизни. Я ведь тоже с тех пор стала писать рассказы, и тема первого поцелуя тоже прозвучала в одном из них. Там девушка подозревает, что у нее рак и идет отдаваться первому встречному. И этот встречный тоже старый и лысый. Но речь в том рассказе совсем не о первом поцелуе. Вернее, и о первом поцелуе, но не в нем дело.
После этого я написала много других рассказов, меня уже даже печатать стали, и критика меня заметила, но Володя, Володя…
Может быть, он до сих пор любит меня и потому все сидит и сидит над моим первым поцелуем, который вовсе уже не мой первый поцелуй, а неизвестно чей? Я ведь до сих пор не могу ему простить, как он мог, вот так вот запросто, бросить меня и уйти, даже не попрощавшись. А может, все дело в рассказе? Может, он просто не мог прийти ко мне с ненаписанным рассказом? Может быть, он все же напишет его когда-нибудь и придет? Если так, поверьте, я не упрекну его. Я ведь и сама пишу рассказы. И потом, жизнь — такая странная штука…
В свой отпуск я решаю съездить посмотреть Батумский ботанический сад. А когда подходит отпуск, внутренний голос мне и говорит: «Не езжай в Батуми. Поедешь — в Батумском ботаническом саду тебя изнасилуют». Мне даже не по себе как-то становится. Ладно, думаю. Рвану в Ташкент. Там живет знакомая моей знакомой, она меня приютит. Еду в Ташкент. Иду в ботанический сад. У входа охранник:
— Девушка, вы куда?
— Как куда? В ботанический сад.
— Нельзя, изнасилуют.
«Ну ты и долбанутый, — думаю я, — надо пойти с другого входа».
Иду к другому входу. Охранник у другого входа спрашивает:
— Девушка, вы куда?
— Как куда? В ботанический сад.
— Нельзя, изнасилуют.
Какая-то девушка рядом скандалит:
— Дайте мне жалобную книгу. Я объездила все ботанические сады Союза и нигде такого безобразия не было!
— И в Батуми были? — спрашиваю ее.
— И в Батуми, — отвечает она.
— И не изнасиловали? — удивляюсь я.
— А почему, собственно, меня должны были там изнасиловать? — в свою очередь удивляется она.
— Стоило мне переться в Ташкент! — вздыхаю я и начинаю искать блат. И представьте, приятельница моей приятельницы его находит. Она находит человека, который в ботаническом саду работает фотографом. Теперь мы идем туда вдвоем с фотографом. Фотограф протягивает свой пропуск.
— А это с вами кто? — спрашивает охранник, показывая на меня.
— Эта женщина работает в Харьковском ботаническом саду, она просила меня показать ей Ташкентский, — врет фотограф.
— Нельзя — отрезает охранник.
— Ну почему? — кричу я.
— Вы знаете, что может произойти, когда молодая девушка гуляет с молодым человеком по ботаническому саду? — тактично намекает мне охранник.
— Ха, — усмехаюсь я, — этого молодого человека я знаю сто лет, и если бы ему хотелось от меня чего-либо, у него не было бы нужды тащиться со мной на другой конец города в ваш ботанический сад.
— Нельзя, — знай талдычит свое охранник.
И тут мне приходит в голову спасительная мысль. Я вынимаю свой паспорт и кладу на стол перед охранником: — Возьмите.
— Зачем он мне? — пытается он всучить мне его обратно.
— Как зачем? — удивляюсь я. — Что со мной может случиться, если у вас будет мой паспорт?
— Причем тут ваш паспорт? — выпяливается он и вновь пытается всучить мне его.
— Нет, пусть он будет у вас, — я непреклонна… — И вам будет спокойнее, и мне.
Он не знает, что мне на это возразить. Он сдается:
— Смотрите на меня внимательно!
Я стою и смотрю на него. Он таращится на меня, словно фотографирует взглядом, потом обращается к фотографу:
— Чтоб в таком же виде вернули!
И мы проходим. А там, оказывается, и смотреть-то вовсе не на что. Это же вам не Батуми. А в Батуми я уже и не рвусь. Хрен с ним!
Зоину историю я знала давно. Знала, что у Зои был муж и любовник. И муж знал о любовнике. Более того, любовник был лучшим другом мужа. Первый ребенок у нее был мужнин, а когда она подзалетела второй раз, то честно сказала и мужу и любовнику: «Не знаю, чей ребенок». Муж сказал:.
— Рожай!
А любовник:
— Избавляйся, потом поженимся и заведем точно нашего.
Тем не менее она родила второго. Оба, и муж, и любовник, стояли под роддомом и кричали:
— На кого похож? Чей?
— Мой, — отвечала Зоя.
Потом она забеременела в третий раз и честно призналась обоим, что на этот раз уж точно от любовника. Муж согласился:
— Рожай.
А любовник в кусты:
— Я перегорел и жениться не хочу.
Она рассталась с любовником. А где-то через год выгнала мужа за то, что тот по-прежнему дружил с любовником.
Муж уехал в какую-то глушь и оттуда исправно высылал алименты на троих детей.
С тех пор мужчин у Зои не было. Она говорила:
— Я поняла одно. Я люблю одетых мужчин, раздетых — нет.
Я с ней не то чтоб дружила, но заходила иногда в гости. Раз прихожу я к ней в гости, а ее нет дома, и тут Катя, ее старшая двенадцатилетняя дочка, мне заявляет:
— Я не люблю маму. Я хочу быть вашей дочкой. Возьмите меня к себе.
— Катенька, почему ты не любишь маму? — удивляюсь я.
