Он встал и отряхнул брюки, вернее, дхоти: после побега его одежду заменили двумя предметами традиционного индийского костюма – туникой, похожей на ночную рубашку, и чем-то вроде шаровар.
– Что я должен делать? – спросил он, вытянувшись в струнку. – Поклониться? Встать на колени?
– Ни в коем случае! Гоппи не хочет, чтобы ему демонстрировали какое-то особое уважение. Запомни: он против гуру!
За ее спиной открылась дверь, пропуская целую делегацию. Первыми вошли уже знакомые ему два цербера, сопровождавшие его в путешествии, за ними – четыре молодые женщины в парадных сари (Эрве подумалось, что их одеяния как нельзя точнее выражают понятие великолепия). Женщины остановились по обе стороны невидимой аллеи, где уже стояли телохранители.
Ему на ум пришло еще одно сравнение: подружки невесты. Эти красавицы выступали свидетельницами торжественного ритуала. Но кто в эту минуту вступал в союз? Земное и возвышенное? Время и вечность? Гуру и его последователи? Или, проще говоря, бедный парижский мальчик и индуистский полубог?
Перед ним возник Саламат Кришна Саматхи.
Если КС не хотел выделяться ничем особенным, то ему еще было над чем поработать. Внешне он соответствовал общепринятому представлению об облике духовного учителя. Тонкий, в светлой куртке а-ля Неру, застегнутой до самого горла, в белых брюках с тщательно, по лучшим стандартам Королевского флота, отглаженной стрелкой, он вошел в комнату, заложив руки за спину и всем своим видом демонстрируя противоречивость: смесь жесткости и сердечности, презрения и смирения. Безупречный наряд не мог скрыть внутренний раздрай, чреватый серьезной угрозой.
Лицо? Оно было необыкновенным. Цвета жженой карамели, длинное, как женская перчатка, окруженное шапкой седых волос, оно отличалось почти сверхъестественной красотой. Совершенство черт узкого лика, похожего на ножны, вызывало в памяти нежную и томную русскую икону. И, довершая картину, под загнутыми ресницами кинозвезды мерцали черные, как две капли японской туши, глаза. Когда Эрве был ребенком, над лестницей в его школе висела репродукция картины Таможенника Руссо[119] «Заклинательница змей», которая его просто околдовала: обнаженная женщина, стоя против света, играет на флейте в густых джунглях мятного цвета. Силуэт равномерно черен, горят только глаза.
У КС были глаза заклинательницы змей.
– Я – Салават Кришна Самадхи, – объявил он тихим голосом, словно кто-то из присутствующих в этом сомневался.
– Э-э… Эрве, – просто ответил пленник.
– Мне рассказали о вашей маленькой эскападе.
– Я… я сожалею.
– Это я сожалею. Мне сказали, что вы столкнулись на дороге с
– Я не знаю, кто это…
– Садху, принимающие наркотики в самых отвратительных местах: в крематориях.
Перед глазами Эрве снова возникли мужчины-каннибалы, обсыпанные белым пеплом, пожирающие конечности мертвецов… Он уже забыл о них. Его существование превратилось в подобие музея ужасов, и память перестала цепляться за очередную дикость.
– Для индусов, – продолжал его хозяин, – нет ничего более нечистого, чем те места, где сжигают трупы. Агхори ищут свой путь там, окружающий мир им безразличен. Они поклоняются Кали, курят коноплю, едят человечину и сражаются против демонов, населяющих эти проклятые места. Примерно как Иисус в пустыне. И через эту борьбу они надеются достичь нирваны…
Эрве его почти не слушал. Он не отрывал взгляда от лица Кришны. Прямой тонкий нос нависал над темно-розовыми губами, сияющими, словно по ним прошлись блеском. Глаза лани, подведенные карандашом, мерцали, как фосфор на дне пещеры. Нет, это не подводка. Просто темные круги под глазами придавали ему трагический взгляд актера немого кино.
– Простите?.. – Эрве внезапно очнулся.
– Я еще раз прошу прощения… За условия вашего содержания.
Эрве начал понемногу смелеть.
– Вы имеете в виду мое похищение? – спросил он, повышая голос. – Решетки на окнах? Запертую дверь?
– Эти меры предназначены не для того, чтобы помешать вам выходить. А только для того, чтобы никто не мог войти в вашу комнату.
– Не вижу разницы…
Кришна молитвенно сложил ладони и приложил кончики пальцев к подбородку.
– Вы знаете Ронду?
– Нет. Кто это?
– Это очень могущественная секта здесь, в Бенгалии.
– А при чем здесь я?
– Это сообщество было создано француженкой Жанной де Тексье. Ученики называют ее Матерью. Она уже умерла, но ей удалось основать настоящий город в горах на севере Западной Бенгалии, на холме Сусуния, под названием Королевство.
– И что из этого?
– Когда я был ребенком, Мать усыновила меня и вместе с моей сестрой послала в Париж на учебу. На самом деле она готовила меня к восшествию на престол. Она и ее единомышленник Шарль Обена решили, что я – реинкарнация одного древнего духовного учителя. Я должен был стать проводником, мессией Ронды…
Эрве замахал руками, выражая свое нетерпение:
– Извините, но я действительно не понимаю, почему вы мне все это рассказываете…
