На самом деле мне хотелось биться головой о стену. Нет, сделать так, чтобы средства поступали непосредственно в заповедник, минуя двенадцать пар алчных ручек, нереально. Смирись, Вика, люди есть люди, их не переделать.
Но уже вечером следующего дня случилась такая история, что я и думать обо всем забыла… ну, еще на пару дней.
Началось все с того, что я вызвала Люка, чтобы обсудить с ним дальнейшие поиски путей, которыми ферри мог попасть в руки живодеров. Мы каждый день искали что-то, но пока все было глухо. А сейчас и Люк как будто оглох.
Я позвонила раз, два. На третий позвонила уже киперам. Опять трубку никто не брал, а на четвертый мне наконец-то ответили.
– Так он в загоне, – пояснила одна из киперов. – Драконица рожает.
У меня трубка из руки выпала. Я обмерла. Рожает! Рожает драконица! Что может быть милее щенят и котят? Новорожденные драконята!
Меня как ветром сдуло в направлении загонов. Все ходы и проходы я уже изучила так, что неслась с закрытыми глазами. Могла бы с закрытыми, но все равно я ничего не видела перед собой, кроме сказочных картинок. Драконята!
Да, я помнила, что сказал Дезмонд: ожидающие потомство агостинские драконы крайне агрессивны. Но я изучила все и даже больше. Драконы же! У самочки с началом родов, точнее, за пару дней до них – и это верный признак, что пора готовиться – выделяется гормон, схожий с нашим – как же он называется? Окситоцин? – и тогда агрессия перерастает в нетипичную для этого вида лизучесть. Так что я не боялась, что меня перекусят пополам.
Увы и ах! Мои мечты разбились о реальность. Во-первых, еще не добежав до родовой пещеры, я услышала голос Вианны. Такой, недовольный, причем на этот раз недовольный не в принципе, а конкретно. Она покрикивала на помощников и нервничала. А во-вторых, Вианна и помощники были, как в настоящем родильном отделении, за огромной ширмой, и я все равно ничего не видела.
Я могла бы воспользоваться своим правом администратора. Но драконица смотрела на меня с такой тоской, что я, натянув на физиономию самую сладкую из возможных улыбок, подошла к горе размером с неплохого такого слона… трех слонов, наверное, и протянула руку к страдающей морде.
– Ты моя умница, ты моя девочка. А кто у меня хорошая девочка?
В ответ драконица лизнула меня по щеке как раз в том месте, где был шрам, заодно обслюнявила мне волосы и шею, и я подумала, что хуже-то уже все равно не будет. А зверю многого для счастья не надо, только чтобы кто-то спокойный рядом был. А то от драконов никакой поддержки.
Я села рядом, дала ей воды в ведре. Драконица шумно дышала время от времени, от воды отворачивалась, но потом все-таки попила. Меня это обрадовало.
Я понятия не имела, какого размера у нее драконята. Непохоже было, что она мучается, скорее ее напрягала необходимость неподвижно лежать и то, что возле задней половины кто-то копошился. Агостинские драконы очень ленивые, но не до такой степени, чтобы не двигаться, а двигаться она не могла: все-таки вес и вообще габариты были немаленькими, и лапки ее поэтому пришлось своеобразно приковать к родильной площадке. Из того, что я читала – неуклюжесть матери едва ли не единственная причина, по которой может погибнуть потомство, ну а вторая – плоды могут просто застрять в родовых путях. Поэтому Вианна, конечно же, помогала.
И как я слышала, не зря. Одного драконенка пришлось вручную временно впихнуть обратно, чтобы он дал пролезть брату или сестричке. Драконица зафыркала, я насторожилась. Особенно я старалась не выдавать себя, потому что Вианна не преминула бы либо меня вообще выгнать, либо потом списать на меня какой-то косяк. Но драконицу мое присутствие не беспокоило. Она только и делала, что ластилась ко мне и периодически пыталась выдернуть лапы из крепежей.
– Нельзя, моя девочка, потерпи немного, – увещевала я. – Все хорошо, вот какая ты у меня умница!
Драконица была очень красивой. Не то чтобы мне было с чем сравнить, но длинная, метра полтора, очень изящная мордочка, розовый влажный нос, огромные глаза потрясающего изумрудного цвета, а ресницы такие, что от зависти умерли бы все лэшмейкеры разом. И еще у нее была гладкая блестящая чешуя, которая переливалась в лучах заходящего солнца.
Ну а потом я услышала детский плач. Не совсем детский, так, скажем, интонации как у человеческого младенца, но если бы плакал вполне себе взрослый мужчина – басовито и на разные голоса. Не то чтобы я удивилась, все же драконята должны быть немаленькими.
А затем у меня запищал браслет, очень не вовремя! Я так хотела побыть с дракончиками, но мне пришлось тащиться на строительную площадку, где назревал скандал со стройматериалами. Лу бегал и орал, а я увидела и второго нашего снабженца – Трэверса, что само по себе говорило: ситуация серьезная. Трэверс очень редко выбирался куда-то за пределы складов.
