Ошеломление, именно это слово приходит на ум, когда твердая, словно вырезанная из дерева ладонь упирается мне в грудь. Ноги теряют опору. Это даже не удар, толчок, но такой силы, что я влетаю обратно в комнату и, ударившись о доски пола, проскальзываю к кровати.
Под руку попадает какая-то палка, и я, не глядя, отмахиваюсь. Мимо. В комнату слово нехотя, даже не входит, а вплывает высокий человек. Опрятного вида, в одеждах светлых коричневых тонов, простоволосый, сероглазый. Его лицо словно маска: ни эмоций, ни движения, только глаза живут на нем.
Переворачиваюсь, откатываясь подальше от него. У меня в руке странная трость с серебряным набалдашником, пальцы нащупывают кнопку, и от трости отлетают ножны, обнажая недлинную шпагу с узким клинком. Сразу появляется чувство уверенности. Вскакиваю на ноги. Незнакомец, не обращая внимания на мою возню, делает шаг вперед, и я, недолго думая, совершаю выпад.
Тонкое лезвие спокойно проходит меж ребер, но на лице незнакомца проступает не боль, не страх – веселая и яркая улыбка. Я еще успеваю сжать кисть сильнее, обхватывая рукоять шпаги, когда тот резким ударом ладони ломает лезвие. Успеваю заметить и другую руку, метнувшуюся к моему горлу. Стальная хватка пальцев перекрывает доступ воздуха, но перед тем, как наступила темнота, я замечаю, что в комнате появился еще один человек.
Новый персонаж возникает словно из воздуха прямо за спиной сероглазого. И словно из воздуха появляется широкий кинжал, перерезающий незнакомцу глотку. Готовлюсь принять на себя струю крови из перерезанных артерий, но из широкой раны только сыплется пыль.
Прежде чем сознание покинуло меня окончательно, я еще успеваю удивиться красоте открывшейся картины, как в свете опрокинувшейся масляной лампы озорными искорками переливается пыльное облачко, вытекающее из шеи незнакомца.
Прибыв в расположение, капитан отпустил подчиненных и пригласил Альбина в свой кабинет. Там, за широким столом, заваленным бумагами, они неожиданно разговорились. За заполнением документов Альбин поведал капитану нехитрую историю о молодом дворянине, который хочет пожить среди народа и ищет квартирку в спокойном районе за не очень высокую плату.
Для виду поворчав, капитан почти сразу присоветовал обратиться к его сестре, которая проживала на Лесной улице в пределах Пестрого города, почти у самых ремесленных кварталов.
Неплохой район, достаточно далеко от Барсуата с его вонючими пирсами и достаточно близко к Синташте с ее свежестью и прохладой. По рассказам капитана, его сестра не так давно овдовела и теперь, не зная куда себя деть, открыла небольшую лавочку с печными изделиями, при этом часть дома пустовала. И она, конечно, не откажет молодому и достойному господину.
Незаметно для себя Альбин задержался за разговорами и протоколами до самого вечера, и капитан, сдав смену, предложил сразу проводить юношу к новому месту жительства.
Лесная улица встретила их густой тенью черной ольхи, рассаженной вдоль аллеи. Сейчас ее побуревшие почки стыдливо прятались за еще зеленые листья. Все деревья были ухожены, пострижены во избежание ветровала. Этим занимался местный аптекарь, который поздней осенью, а иногда даже зимой, снимал с них щедрый урожай соплодий. Соплодия сушились и отваривались, а из срезанных листьев и коры аптекарь готовил специальные экстракты, коими вполне успешно приторговывал в своей лавочке.
Нор Амос же, давно перешедший с капитаном на «ты», впитывал рассказы и байки Стэна, которому явно нравилось общаться не на служебные темы. Капитан был вполне состоявшимся интересным человеком. Несмотря на разницу в летах, общение с ним не доставляло юноше неудобств, а грубоватая отчужденность, присущая ему на службе, плавно сошла на нет.
– Вот не пойму я тебя, – стуча каблуками по мостовой, вещал Стэн. – Чего ты этим соплякам просто не сказал какую-нибудь чушь, чтобы отвязались. Чего за нож-то хвататься? Нет, ты, конечно, парень молодцом. И купца здорово прижучил. Но ведь не отстанут эти упыри от тебя теперь. Неужто не ведаешь, что вызнают, куда делся, и пакость подстроят тебе? А папашки у них не из бедных, могут и мужиков нанять, чтобы взбучку устроили.
– Не дело мне отчитываться перед всякими, – отмахнулся Альбин, – да и не понял я вообще: с чего они полезли ко мне? Я с Данте несколько лет знаком, и дружба наша не такая, чтобы я о ней докладывал.
– Ну, я тут поспрашивал в общем, ежели интерес есть, то расскажу, – капитан усмехнулся, искоса поглядывая на юношу.
– Да не томи уж…
– Вот смотри, компания у них дружная, но главный в ней недавно сменился. Был еще один юнец – сынок торгаша. Не помню имени, да и неважно. В общем, когда твой друг купил тот домик, то слава про него пошла нехорошая. Наших даже вызывали пару раз, на дебоши. Но на поверку все чинно. Господа гулять изволят в саду, а то, что там девки полуголые по саду бегают и вино чуть ли не по улице течет, на то запрету нет.
– В чем дело тогда?
