Альбин со Стэном вскочили, бросились к пожарищу, где уже в спешном порядке распаковывали свои наборы писари. Стараясь смотреть сразу во все стороны, они ждали, пока из мутных облаков образуются понятные фигуры. И это случилось.
Взвесь заклубилась, словно огромный занавес, потревоженный выходящим на сцену конферансье. Там, где ранее был дверной проем, сформировалась фигурка миловидной девицы, со смехом выходящей из облака тумана, что клубился сейчас на месте разрушенного строения. Вот она обернулась к проему, помахала кому-то рукой и порскнула в сторону, расплываясь в клубах дисперсии.
– Женщина, среднего росту, возраст около двадцати лет, волос темный, зеленое с вышивкой платье… – забубнил себе под нос писарь, строча в объемистой тетради.
Альбин поморщился, отступил на шаг, дабы не заслонять обзор, всмотрелся. Туманные образы и фигуры, некоторые четко сформированные из разноцветья порошков, некоторые лишь обозначенные контурами, входили и выходили, скользили мимо, ненадолго останавливались или заводили долгие степенные разговоры. За каждой фигуркой следили внимательные глаза писарей, каждая оценивалась, охарактеризовывалась и заносилась в объемистые тетради. Вот очередной клубок тумана преобразовался в высокого мужчину с холодными, водянистыми глазами. Протянув руку к отсутствующей двери, он вдруг отпрянул, отпрыгивая в сторону. Ему навстречу вышел молодой человек, немного выше среднего роста с задорным взглядом серо-зеленых глаз, с убранным в дворянский хвост волосами и длинной шпагой на поясе. Протянув руку, молодой заговорил с высоким, но тот, отмахнувшись, шагнул в стену тумана. Молодой еще некоторое время смотрел ему в спину, затем, круто развернувшись на месте, отправился восвояси. Сделав пару шагов, он развеялся, подобно остальным призракам, выйдя из зоны действия заклинания.
Снова рябь, клубы тумана закрутились быстрее. Быстрее задвигались и люди, чьи отражения на-шли вторую жизнь под куполом из тени. Теперь писари строчили уж вовсе лихорадочно. Оглянувшись, Альбин отметил, что записи ведут не все служители. Часть, явно отдыхая, внимательно следит за товарищами, готовясь подменить уставшего сослуживца. По команде Стэна произошла смена. Только что яростно строчившие писари, завершив описание последних из курируемых отражений, уступили место свежим коллегам.
Совершив довольно точное подобие караколя[43], первая партия служителей разминала уставшие пальцы, проводила ревизию и заправку пишущего инвентаря. Некоторые вносили дополнительные правки в тексты списков.
– Что это? – Альбин обернулся к Стэну.
– Ты о чем?
– Все ускорилось.
– Судя по всему, маги взяли глубокий съем. Не сидеть же нам тут до следующего утра. Вот и ускорили, так сказать, воспроизведение.
– Ясно, похоже, мы все равно тут надолго, – тихо произнес юноша, ища взглядом свободное место, чтобы присесть, никому не мешая.
Маги еще раза два ускоряли время, но тем не менее по ощущениям нор Амоса полдень давно прошел, когда стена тумана, затянувшая проемы в полуразрушенном здании, заколыхалась, массово выпуская из себя все новые и новые фигуры. Писари работали уже все, мигнуло, и фигурки замерли. Потом, словно оттаивая, задвигались чуть быстрее, но все равно медленно, словно мухи в клею. Маги вновь подстроили течение времени: теперь оно шло всего в два раза медленнее обычного. Наконец, поток фигур иссяк.
Альбин разочарованно уставился на стену тумана, прикидывая, что будет делать дальше.
Писари начали сворачивать свои принадлежности. Явно не ожидая новых событий, отвернулся от борделя и Стэн. Вдруг из тумана выпрыгнула странная фигура: придерживая полуоторванную руку, без шляпы, с обгорелым, искаженным болью и яростью лицом.
Альбин мгновенно узнал господина, с которым столкнулся всего сутки назад в дверях этого самого борделя. Примечательно было и то, что, несмотря на замедление времени, высокий господин двигался чересчур стремительно. Миг, и он растаял, выйдя из области заклинания.
Альбин в нерешительности замер. Похоже, ни Стэн, ни вся его команда писарей даже не заметила убежавшего отражения. Альбин уже собирался окликнуть капитана, когда стена тумана выплюнула из себя еще одного человека. Невысокий, суховатый, но не хрупкий. Его движения также размазывались в пространстве, дисперсия не успевала преодолевать сопротивление воздуха. Он секунду постоял на пороге веселого дома, глядя вослед искалеченному беглецу, сделал шаг за ним и вдруг развернулся и снова пропал внутри здания. Прошло еще пару долгих минут, прежде чем он явился снова, промелькнув перед оторопевшим юношей, и растворился. Только память Альбина, закаленная долгими годами тренировок, еще хранила образ бегущего мужчины, несущего на плече обмякшее тело молодой девушки в мужском платье.
Еще долго простоял нор Амос перед развалинами веселого дома. Маги уже убрали дисперсию, собрав ее в огромные кучи. Откуда потом служители, погрузив ее в мешки, увезут на сортировку. Пропал, замигав, огромный купол, впуская на площадь вечер с легким ветерком и гомоном засуетившихся стражей.
