Пока жена хозяина готовила постель, Альбин, немного размявшись, наскоро сполоснулся из огромной бочки. Укладываясь на хрустящие от крахмала простыни, он пытался решить, как поступать дальше. То, что в деревне до обеда не появлялось никаких путников, подходивших под описание, он вызнал еще у стража ворот, а разговор с трактирщиком лишь придал ему уверенности в том, что до деревни неизвестный мужчина из борделя, свою ношу не донес.
Закрыв глаза, юноша представил в воображении образ невысокого мужчины с девушкой на плече. Рассматривая его темные одежды, он обратил внимание на небольшую сумку на поясе неизвестного и на отсутствие какого бы то ни было оружия, что было весьма необычно. Даже городские мальчишки бегали с маленькими ножами на поясах. А тут взрослый мужчина и даже без рабочего ножа. Это было очень странно, ведь даже у девицы, которую он нес на плече, на поясном ремне сбоку болтались ножны.
Девица, кстати, тоже была со странностями. В мужских штанах, что было хотя и не совсем уж необычным, но довольно редким явлением. Обрезанные по плечи волосы, стянутые растрепавшейся лентой, просторная сорочка, намокшая на боку и прилипшая к телу. Что это? Вряд ли пот, скорее кровь. Вкупе с ее бессознательным состоянием – явно травма. Может, и не обширная рана, но явно требующая обработки и внимания. Травников и знахарей в окрестных лесах нет. Завтра с утра Альбин обязательно проверит местного лекаря, а пока остается только строить предположения.
Кто эта девушка? Почему мужчина, явно собиравшийся уйти от пожара, вдруг вернулся за ней? Почему унес? Не бросил прямо на площади, а прорвался таким необычным образом через стражу ворот? Вопросы, вопросы. Может, они свернули в леса? Но к чему? Ведь если и была стычка у двух мужчин, то второй явно вышел победителем. Спасался от сообщников высокого? Опасался мести? Завтра, все завтра.
Очистив разум, юноша выполнил серию дыхательных упражнений и уже совсем скоро провалился в сон.
Несмотря на усталость, а может, и благодаря ей вкупе с суматохой минувшего дня, спал Альбин плохо. Череда снов, перемежаемых пробуждениями, не принесла полноценного отдыха ни телу, ни разуму.
Вскочив с первыми петухами, дворянин оделся и отправился в общий зал. С кухни уже доносились звуки готовки и запах приготовлявшегося хлеба. Дав трактирщику указания насчет завтрака и вызнав дорогу к лекарю, нор Амос выскользнул в прохладу утра.
Лекарь, в отличие от проснувшейся деревни, изволил почивать. Впрочем, и его недовольную заспанную мину легко преобразил блеск серебра. Долгого разговора не вышло. Вызнав, что никто вчера к лекарю не обращался, кроме старого караванщика, занедужившего животом, Альбин поспешил откланяться, а лекарь вернулся в свою постель досматривать поздние сны.
К тому времени, как нор Амос вернулся в трактир, большинство постояльцев уже встало, и теперь общий зал, наполненный гомоном и запахами еды, выглядел не таким уж и большим.
Найдя себе свободное место у открытого окна, откуда поддувал легкий ветерок, на удивление юноши несший с собой не запах навоза, а ароматы увядающих лугов, Альбин махнул трактирщику. Тут же перед ним появилось объемистое блюдо с печеным мясом и свежими овощами. Выпив кружку горячего, только с плиты морса, он неспешно приступил к трапезе.
Постояльцы сменялись, заканчивая с завтраком, расплачивались с трактирщиком, собирались в дальнейший путь. Три официантки, помогающие хозяину и его жене, и молодой конюх с не менее юным помощником совсем сбились с ног. К обеду у них выдастся свободное время, чтобы передохнуть, привести в порядок оставленные отбывшими путешественниками комнаты и приготовиться к вечернему наплыву прибывающих посетителей.
Прикончив завтрак и расплатившись с хозяином, Альбин закинул сумку на плечо и отправился в обратный путь к столице. Утренний ветерок приятно освежал после обильного завтрака, а гудящие с вечера ноги постепенно отпускало. Кивнув воротному стражу, сменившему товарища с утра, юноша прошел в открытые створки, не спеша, но и не медля – так, чтобы его не догнали разворачивающиеся в путь к столице караваны. Зашагал по дороге.
Восходящее солнце светило прямо в лицо, и парень надвинул на самые брови свою широкополую шляпу. Пересек овраг, вышел к лугам, вступил под долгожданную тень леса. Конечно, было глупо надеяться, что он сможет найти следы сбежавшего из города незнакомца, и когда юноша наткнулся на небольшую просеку, словно кто-то вломился на полном ходу в подлесок, то решил проверить след просто наудачу.
Каково же было его удивление, когда уже шагов через тридцать он обнаружил место импровизированной и явно недолгой стоянки.
Обыскав вывороченную упавшим деревом яму рядом с небольшим ручейком, он был вознагражден следами мягких сапог с четко очерченным каблуком, и небольшим кустиком, листья которого хранили следы высохших капелек крови. Если предположить, что здесь прошел именно тот, кого юноша разыскивал, то либо у него, либо у девицы открылось кровотечение. Скорее всего, именно здесь мужчина пытался перевязать раны девушки, возможно потревожил.
