Путешественник сложил маркер в карман на поясе. А потом застыл, глядя на компас Ноя, забытый Грязнулькой поверх спальника. Бэр внимательно осмотрел фигурку крохотного Фирболга. Столкнул её с компаса кончиком ножен. Подвинул коробочку компаса. Несколько раз ударил по меховому спальнику. Убедился, что ловушек нет. Осторожно подтащил шкуру северного оленя. Проверил землю под спальником. И только потом поднял компас.
Повертел коробочку и так и сяк. Достал свой компас. Долго сличал что-то. Потом подошёл к Гвиневре, певшей заклятие.
— Ну? Ты готова? Сколько у меня вопросов?
— Готова-то я готова. Ты скажи, насколько мне выкладываться?
Бэр потёр щетину на подбородке.
— По минимуму. Мы не можем упустить ни летуна, ни Волчью Пасть.
— Тогда у тебя всего один вопрос.
— Вопрос будет простой. Это ты убил Целлию?
— Стой-стой. Бэр.
Гвиневра подняла руку, как бы защищая Нинсона от потока слов.
— Мы же с тобой много раз уже это обсуждали. Без философии.
— Какая тут философия? Вот же тело?
— Ты понимаешь, что это философский вопрос, кто её убил? Это же причинно следственная цепочка. Причём неслабая такая. Тот, кто отправил на это задание, он ведь убил её тоже? А тот, кто ранил в ногу? Видишь, нога сильно разрублена. Это было не в ближайший час два. И каким-то прямым оружием. На поляне такого нет. Вот сам подумай, ну как ему ответить?
— Нормально он ответит, он прекрасно знает, что такое «убил».
Ингвар сказал:
— Её рубанул Хольмудр. Он нап...
Гвиневра досадливо зашипела:
— Ты можешь, заткнуться, клять...
Нинсон замолчал.
Белоснежная лиса припала на задние лапы, оскалилась на Уголька и клацнула зубами. Призрак фамильяра шарахнулся в сторону волной чернильных брызг.
— Соврал? — спросил Бэр у Гвиневры.
— Нет. Но я же была не готова. Вроде нет.
— Послушайте, на её отряд напал Хольмудр. Они хотели напасть на него первые. Но он как-то на них напал. Конь спас Целлию... И она раненная ускакала. А потом решила его преследовать. Но то ли конь умер, то ли лес начался, я не понял.
— Так, Гвин, давай снова колдуй. Пусть ответит всё же, он её убил?
Колдунья снова положила руку на лоб Великана и он почувствовал, как восемь полукруглых обручей, сошлись в четыре холодных кольца, сжавших голову.
— Он-то знает, что такое убил. Но он будет колебаться. Надо определиться — что есть убил? И потом, если она не Целлия Циннци? Он мог убить вот её, но мы не так хорошо её знали. Это может быть никакая не Целлия Циннци.
— Гвин, ну как она не Целлия Циннци? У неё с собой квента, жетон тиунский. Вон, кстати, на сиське такой же вытатуирован. Не знаешь, они все так делают? Это обязательно?
— Квента, я понимаю... Но она для него может быть кем-то другим. Так вопросы ставят, когда выхода другого нет. Или когда вопросов можно много задать. У нас один вопрос. Один.
Гвиневра отмахнулась и принялась за дело:
— Мадр, Исса, Исса, Мадр, Исса, Исса, Мадр, Исса, Исса, Мадр, Исса, Исса...
Пока она пела речитативом, сухо отщёлкивая руны в Нинсона, тот наблюдал за Бэром. Путешественник распустил завязки брони, отодвинул кожаный панцирь и достал из внутреннего кармана плоскую фляжку. Сделав несколько глотков, убрал фляжку и достал прямоугольник визитной карточки. Принялся аккуратно карябать кусочек пергамента, выдавливая буквы.
Гвиневра вела допрос:
— Желтушник... Нет... Это же кличка. А имя? Нет, не говори, не важно...
— Ты, — Гвиневра ткнула в грудь Нинсону.
— Во её вот, — колдунья указала на мёртвого тиуна. — Вот её вот...
Пауза затянулась. Женщина не хотела повторять вопрос Бэра. Но при этом любые уточняющие вопросы и пояснения требовали бы дополнительных ответов и дополнительных трат на Сейд.
Наконец Гвиневра сдалась:
— Ты её убил?
— Нет.
Колдовство подсказывало Гвиневре, что Нинсон не врёт, но она всё равно колебалась, потому что видела, что и он сомневается в ответе.
«Забавно, что если бы ты сказал, что ты убил тиуна, результат был бы таким же».
— Ты здесь один?
— Да.
— Врёшь, — довольно улыбнулась Гвиневра.
— Здесь ещё мой... глитч.
— Твой что? Морок? Глюк?
— Ну... можно и так сказать... Вроде духа, который меня сопровождает. Это правда. Ты можешь спросить у своей лисицы? Ты же его тоже видишь, да?
Ингвар указал в сторону девятихвостой белой лисы, кругами ходившей перед Угольком, превратившимся в трёхлапую жабу, и сидевшим неподвижно, как камень. Иногда призрак фамильяра открывал янтарные глаза. Смотрел, рядом ли ещё любопытная лиса, и снова уходил в себя.
Гвиневра посмотрела не на призрак фамильяра, а чуть в сторону, на Путешественника. Но тот легонько кивнул:
— Гвин, да один он здесь. Вон, спальник один. Рюкзак один. Куртка одна. Лук один. По запаху тут тоже был только два мужика. И больше ни женщин, ни мужчин тут нет и на десяток километров.
— А второй мужик?
— Так это ухорез. Я его не спутаю. Циннци была поединщицой. У неё знаешь сколько дуэлей? Один на один с ней даже мне было бы сложно. Гвин, ну он бы с ней просто не справился. Даже если бы она без ноги была. Не трать силы. Нам надо идти.
— Да тебе просто компас понравился, — шутливо сказала Гвиневра, и убрала ледяную руку со лба Великана. — Живи, Желтушник.
