—Желтушник! Уснул? Давай квенту! Реально времени нет!
Ингвар выдавил из себя:
—Не надо мне денег.
Путешественник аж опешил:
—Как так не надо денег?
Таро Тайрэн уже соображал:
«Скажи, у нас и так полным-полно!»
—Бэр. Давай рассчитаемся, когда я доеду до твоего Ордена Пламени. А на проезд и на лекаря у меня деньги найдутся. Не переживай даже. Найдутся, как пить дать.
—Желтушник, если у тебя вдруг нет квенты, то ничего страшного. Просто назови мне буллу. Свои двадцать цифр-то ты помнишь! Назови их, я напишу. А потом восстановишь квенту и получишь сто талантов в банке.
«Отлично. Мою буллу ты не выучил. А я ведь её тоже не помню. Я знаю то же, что и ты. А номер был где-то на листочках. Хотя, если б ты её и выучил, толку было бы немного. Назвать её в банке — так нас сразу под белы руки и возьмут».
Нинсон ответил:
—Это лишнее. Уверяю. Потом сочтёмся.
—Точно?
—Ну ты посмотри на мой спальник. На мою куртку. На мой компас, в конце концов. Ясно, что при таком раскладе у меня не может быть проблем с деньгами. Бэр, давай не терять на это время. Иди за ухорезом! И за летуном! Каждая секунда на счету, Бэр!
Путешественник даже как-то растерялся:
—Да нет, как хочешь, в принципе…
—Время — вот самое дорогое!
—Ну, не надо, так не надо. Как скажешь. Моё дело предложить.
—Время дороже денег!
Ингвар перегнул палку.
—Нет, ты всё же не юли, — голос Бэра заметно посерьёзнел. — И назови мне свою буллу, Желтушник Дайс. Мелкие твои преступления меня не интересуют, не волнуйся. Но это вот я просто так не оставлю.
Было непонятно, говорит ли он о компасе Ноя, который уже убрал. Или о трупе Целлии Циннци.
«Видишь, как он напрягся! Называй, какой помнишь!»
Ингвар назвал свою двадцатизначную буллу.
Бэр записал цифры, быстро расчертил квадраты для пальцев, заставил Нинсона поставить отпечатки и залил их прозрачным сургучом из смолы дерева орн, чтобы документ нельзя было подделать.
Путешественник не спешил отдавать гербовую бумагу Нинсону. Он достал ещё одну свою визитку, чтобы использовать для записи.
—А теперь продиктуй буллу ещё раз!
«Хочет удостовериться, что ты не брякнул первые попавшиеся цифры».
Но Великан назвал свой номер — настоящую буллу Ингвара Нинсона, полученную при рождении в далёком Омеласе. Поэтому для него было нетрудно повторить номер.
—А теперь в обратном порядке!
Нинсон, как и любой человек, знал свою буллу не как набор цифр, а как единую мелодию, поэтому легко мог произнести её как в одну, так и в другую сторону.
—А город?
—Омелас.
Таро Тайрэн был обескуражен:
«Ты назвал настоящее место рождения. Ты же понимаешь, что мог соврать, да?»
Ингвар подумал:
«Во-первых, номер всё равно зашифрован в булле. Если он будет проверять, то легко выяснит это. А во-вторых, мог ли я не соврать? Если такого человека, как Ингвар Нинсон, попросту не существует…»
Бэр сверил цифры и протянул сложенную вдвое гербовую бумагу:
—Всё верно. Не мни, пока смола не высохнет. Знаешь, приятель, я никогда не видел, чтобы люди сопротивлялись получению сотни талантов.
—Я тоже много чего сегодня увидел впервые.
—Ладно, мне в самом деле надо поторапливаться. Ещё встретимся!
Бэр впрягся в рюкзак. И протянул руку, показывая инсигнии. Ингвар не удивился, увидев, что на первой фаланге мизинца стоит собственный герб Путешественника, а на второй — снежинка.
—Спасибо тебе. И за деньги. И за…
—Мне кажется, ты неплохой парень, Желтушник. Не потеряй визитную карточку!
—Договорились!
Нинсон поднял руку с открытой ладонью в прощальном жесте.
—Гэлхэф!
—Гэлхэф! До встречи!
Глава 85
Четвёртая Страница
Ингвар положил в рот бетель сразу же, как ушёл Бэр.
Он жевал табачный комок и смотрел то на костёр, то в небо. Последние звёзды пропали за куполом туч. Накрапывал холодный дождь самого первого весеннего месяца. Орешки ареки хрустели на зубах. Известь приятно жгла рот. Великан тупо стоял и жевал жвачку.
Захотелось пить, но Нинсон не стал утруждать себя поисками фляжки, вместо этого выпив тоник, оставленный Бэром.
Вскоре бетель начал действовать, и Нинсон сплюнул длинную тягучую струю красной слюны. Потом надел куртку Бентэйна, взял люмфайр, вооружился топором и пошёл искать Грязнульку. Он опасался, что Бэр и Гвиневра могут услышать крики, и не звал куклу. Просто бродил кругами, повторяя:
«Двадцать-двадцать-двадцать-двадцать-двадцать».
Но Грязнульки всё не было. Сейда тоже. Было пусто.
Даже янтарные глаза Уголька не светились. Желтели, как две неживые стекляшки.
Ингвар подумал, что надо бы забрать Уроборос, пока ещё помнит, где повесил лук. Зашёл за пригорок и отыскал кусты, в которых пряталась Целлия. На всякий случай осмотрел, не оставила ли она чего-нибудь. Но смог отыскать только осколки стекла. Наверное, то был раздавленный пузырёк с зельем Хорна, обострявшим чутьё на запахи.
Ингвар подумал, что не смотрел в боковых карманах плаща. Там должна была остаться ещё одна склянка, которой хвастала Целлия. С её-то помощью он отыщет Грязнульку. Это было важнее всего. Но сначала лук.
