Бэр дал Нинсону несколько влажных комков размером с крупные зубцы чеснока. Они пахли табаком и представляли собой конвертики из листьев перца ярко-зелёного цвета.
—Вот ещё возьми. Даст тебе шенкеля. Судя по имени, ты с севера. Там у вас таких нет. Но мне кажется, что рутгеры эту дрянь жрут повсеместно. Знаешь, что это?
—Знаю, — просто сказал Ингвар. — Это же бетель.
Великан не видел этих ярко-зелёных комочков уже много лет. Всё то время, что служил у барона Шелли. В листья перца-бетеля заворачивали орешки ареки, ломти табака и щепоть негашёной извести. Ещё добавляли острого перца или каких-нибудь семечек.
От бетеля обильно текла красная вязкая слюна и краснели зубы. А при каждодневном употреблении зубы и рот краснели навсегда. Но также он знал, что бетель даёт много энергии. Сразу.
—Теперь послушай, Желтушник! У тебя есть компас Ноя. Это гораздо более ценная часть, чем маркер. Потому что маркер — ну что, просто вот металлический янь, которым сам знаешь куда потыкать можно. В паре — он ценен. Без пары — не особенно. Можно только ждать, пока к тебе приедет кто-нибудь, у кого был нужный компас. А компас — это вещичка занятная. Знаешь, что приносит в жизнь? Знаешь, что самое главное? Ну, вот что самое приятное в жизни? Самое сладкое?
«Раздолье степи, быстрый конь, ветер в волосах!» — отчеканил Таро Тайрэн.
В иных обстоятельствах Великан, покачивающийся от усталости, был бы озадачен вопросом Путешественника. Но из-за боли в разлагающемся плече он уже ничего не боялся. Ингвар попытался представить ответ рутгера:
—Сокрушать яггер врагов, смотреть на их страдания, слышать плач их болельщиц!
—Желтушник, ну ты нормальный вообще?
Самым сладким было бы поспать.
Или найти Тульпу в мире реальных людей.
И чтоб Грязнулька догадалась не выйти сейчас на поляну.
Всё остальное было даже вполовину не таким сладким. Но он вспомнил щит.
— Авантюра? Главное в жизни — это авантюра?
— Правильно! — одобрительно кивнул Бэр. — Молодец, Желтушник… Как тебя полностью-то?
—Желтушник Дайс.
—Дайс? Отлично! Смотри. Компас — это дорогая вещица. Я тебе обязательно за него заплачу. Вот тебе моя карточка. Здесь написано:
—Спасибо, но уж читать-то я умею.
—Поясняю, — терпеливо сказал Бэр. — Орден Пламени — это мой орден. Он не очень большой пока, так что тебе могут и не подсказать. Вот тут название атолла. Улыбка Доли. Там очень такой удобный залив для кораблей с большой осадкой, и поэтому торговцы единодушно его так назвали. Он на карте тоже прямо как улыбка — сам увидишь. Там тебе нужен будет остров Светлое Вересковье. Там делают очень хороший мёд. Не слыхал? Местечко Галлоуэй. Вот там уже все подскажут, где мой Орден Пламени. Карточку отдашь привратнику. Понял?
«Орден Пламени… весьма претенциозно. Хорошо ещё, что я не помню, как свой первый орден назвал. Но вообще, конечно… Улыбка Доли? Светлое Вересковье? Хорошо, что не Пастбище Единорогов».
Нинсон заметил, что сзади, где стояла размашистая подпись Путешественника, в пергаменте выдавлено:
Двадцать буковок на удачу. Великан видел, что во время разговора с Гвиневрой Бэр то царапал пергамент, то замирал, шевеля губами, будто что-то высчитывал про себя.
—Не потеряй карточку. Там моя гильдия. Мне нужны отважные и честные люди. Приходи. Подумаем про награду за компас. Это довольно далеко отсюда. Честно говоря, очень-очень далеко отсюда.
—Улыбка Доли? Где это? Я даже не слышал никогда этого названия.
Таро сокрушенно пробормотал: «Прекрати так часто повторять, что ты не тупой. Ты делаешь только хуже».
—Кто-нибудь из капитанов наверняка знает. Здесь-то вряд ли. Но в большом порту найдёшь того, кто тебя отвезёт. Ты без проблем доберёшься, если будут деньги.
—Спасибо, — сказал Ингвар и сдержался, чтобы не высказаться в том смысле, что, ясный янь, с деньгами многое на Лалангамене проходит без проблем.
Вопрос в том, как без них…
Но парню со стальбоновой цзубой этого не объяснишь.
—Ты что, думаешь, я отберу компас Ноя и дам только визитную карточку в расчёт? Ну, ты даёшь, Желтушник Дайс! Ты вот что, давай-ка сюда квенту.
Путешественник ободряюще подмигнул растерянному Великану и споро достал планшет. Скрутил колпачок с хитрой перьевой ручки, макнул в походную чернильницу и начал выводить буквы на гербовой бумаге. Но заметил, что Нинсон не шевелится, и сказал:
—Я напишу расписку, обратишься в банк и получишь подорожные. Скажем, сотню золотых. Да? Устроит тебя такой аванс? Уж точно и на лечение хватит и на дорогу.
Вот тебе и парень со стальбоновой цзубой. Вот тебе и не объяснишь.
—Ты чего застыл? Про руку волнуешься? Понимаю. Только ты это… Если руку потеряешь, всё равно не отчаивайся. Приходи. Мне ж там, знаешь, постоянно кто-нибудь нужен, то привратники, то наблюдатель на башне — уж в колокол-то и одной рукой позвонить можно. Короче, найдём тебе что-нибудь.
Вот тебе и…
