Кто-то в лагере талантливо пел. Ингвар не был большим ценителем музыки. А вот песен знал множество и совершенно точно мог сказать, что этих баллад он никогда не слышал. Уже одно это подтверждало, что его забросило далеко от дома.
От условного «дома» — от замка барона Шелли.
Глава 24
Убежище — Книги Наугад
Ингвар рассматривал библиотечный экслибрис.
Простенькую угловатую ящерицу, которая отмечала все книги легендарного колдуна. Большей частью там были произведения вездесущего Лорема Ипсума. Но попадались и совсем странные книги. Их Тульпа пролистывала, время от времени пожимая плечами. Иногда что-то комментировала:
—Тут только три буквы.
—Янь, наверное, или инь, — предположил Нинсон. — Инь-Янь, Инь-Янь. Пошелести там страничками. Может, через девять месяцев у них родятся ещё какие-нибудь слова.
—Я бы и не удивилась, что у тебя в библиотеке такая книжка. Я бы даже картинкам не удивилась. Но тут что-то другое. Сам посмотри.
Тульпа показала разворот.
Строчки состояли сплошь из букв «VCM».
—Это что, шифр какой-то?
Женщина пожала плечами:
—Не знаю. Может, кто-то пресс для печати тестировал?
Великан наблюдал и теперь мог с абсолютной уверенностью сказать, что никто и никогда прежде не пожимал плечами так естественно, так грациозно, так красиво, так беспомощно одновременно. В этом он был уверен.
Ингвар взял следующую книгу с тем же экслибрисом.
—Опять белиберда из буков, — досадливо сказал он и передал книгу Тульпе.
—Букв. Буки — это деревья. Ну уж не как сказочник, но хотя бы уж как лучник ты мог бы знать такие вещи.
—Лучник — тот, кто делает луки. Я стрелок, а не ремесленник.
—Но ты же сам всегда говорил именно «лучник».
—Да. Потому что все неправильно говорят. Что ж мне — всех поправлять?
—А, ты к этому… Ну, не буду тебя больше поправлять. Говори неправильно, если хочешь.
Женщина прекратила спор и сделала вид, что просматривает страницы, исписанные бессмысленными значками, как книги пилотов, понятные только железной плоти. Она добралась до осмысленного предложения на последней странице. Прочла вслух:
—О время, твои пирамиды!
—И всё?
—Ну… Вроде как всё. Я больше не нашла. А у тебя?
—Только фраза: «Великий квадрат не имеет углов».
—Полный иньдец, да?
Великан соврал:
—Да.
Но на самом деле он так не считал. Наоборот, прекрасно понимал, что сильный звук нельзя услышать, а великий образ не имеет формы.
Нинсон нахмурился, но не стал ничего говорить. Он подумал, что Тульпа всё же не совсем его слепок, а какая-то чуть более упрощённая версия.
Ингвар взялся за новую книгу. Это оказались «Бесконечные рассказы Двухголового Дракона». Наконец-то что-то знакомое. Великан не глядя раскрыл и прочёл:
—«Завтра будет бич, — предупредил Он. — Виси спокойно, не напрягайся. И кричи. Будет легче». Клять! И здесь про то же самое.
—Слушай, ну чего ты хотел? Это же чьё Убежище? Твоё. Чьи мысли тут воплощены? Твои. Видишь, тут и стены вырублены в той же скале, что и твоя камера. И вообще, тут как-то… тюремненько… Неудивительно, что у тебя и книжки об этом. Научишься. Будешь в другом настроении, так и книжки другие загрузятся.
—Куда загрузятся?
—В шкафы книжные, куда же ещё! Ты же, по сути, каждый раз, входя в эту комнату, создаёшь её заново, как сон. Сызнова придумываешь. Пишешь. Рисуешь. Так или иначе, каким-то способом выгружаешь образы из своего сознания в эту вот… ну, «реальность», что ли. В это «сновидение». Ну, янь знает, как это назвать. Хотя это, конечно, совершенно точно не «сновидение» и скорее уж антипод того, что вы понимаете под «реальностью».
—Понял. Одним словом — Убежище.
—О. Молодец. Я сказала, что ты разными способами выгружаешь образы. Но ты же понимаешь, что способ один и тот же, да? Назвать его можно по-разному. Но всё равно будет аналогия из мира смертных. Убогая плоская аналогия. Картинка вместо реальности. Рисунок цветка вместо цветка. Слова вместо смысла.
Ингвар не согласился:
—При должном старании смысл всё же можно упихать в слова.
—Упрощённую версию. Копию копии. Чёрно-белый эскиз витража.
—Это всё, что у нас есть.
—Поэтому мне непонятно, чего вы дорожите этими кожаными мешками.
—Потому что у нас есть не только это. Вот, например, если я увижу твой рисунок…
Тульпа вопросительно приподняла бровь.
О, этот невероятный излом.
—То есть не твой рисунок, а рисунок тебя. Портрет. То я, конечно, его не спутаю с тобой. И понятно, что он будет бледной копией копии, гравюрой витража и всем, что ты там наговорила о наших книгах. Но он всё же будет иметь смысл. Ценность. И она в том, что он позволит мне лучше вспомнить твоё лицо и не только лицо…
Тульпа потянула длинный шнурок, распустив верхний бант корсета.
—Я могу раздеться, чтобы ты уже успокоился.
Но Великан привык к этим подначкам.
—Но и голос, запах, движения. Как ты плечами пожимаешь. Бровь эту невозможную. Меж тем, на портрете этого не будет. Там будет только видоизменённая калька, альтернативная копирка, уголь. Если не уметь тебя вспомнить. Но я-то сумею. Сквозь эту копию я смогу увидеть то настоящее, что есть.
