Материал, что твёрже металла, но подверженный колдовству, тёплый, как кость, но от огня не плавящийся. Звёздный металл лодок, на которых Мать Драконов спустила Лоа на Лалангамену.
Ингвар перевернул доску и постучал. Нинсон решил не бросать такое сокровище, даже если придётся утащить доску.
—Давай же, давай, — проскрежетал зубами Великан. — Чтоб тебя гигер сожрал! Ну! Игн, Гигн, Агн, Гагн!
Он выкрикнул слова, пришедшие ему на ум, пока он бился на привязи. Фибула упала в ладонь. Уголёк с большим интересом подбежал обнюхать вещицу. Призрак фамильяра топорщил усы, фыркал и чихал, будто сунул мордочку в мяту. И вдруг Мортидо ожил.
Конечности свернулись. Получился перстень с крупным кабошоном. Когда створки сомкнулись, шарики на ножках щёлкнули, как два мощных магнита. Ингвар помнил этот специфический хлопок ещё с демонстрации магнитных чудес.
Мортидо можно надеть на любой палец. Подобно кольцам из саг, он менял длину конечностей, втягивая или удлиняя ножки, как жидкий металл с собственной волей. Или волей Ингвара?
«Игн-Гигн-Агн-Гагн», — выделяя каждое слово в заклинании, подумал Ингвар. Уголёк покосился на Великана янтарным глазом. Опасливо обнюхал лежавший на ладони перстень.
Нинсон пожелал, чтобы у него в руке появился топор, но ничего не произошло. Маленький топорик? Нет.
Чтобы кольцо превратилось в нож? Тоже нет.
Пошевелилось? Выпустило шипы? Зажглось светом?
Поменяло цвет? Издало звук? Нагрелось? Всё без толку.
Кажется, единственным колдовским свойством перстня было умение менять форму. Он плотно и мягко, как силиконовый каучук, облегал любой палец. Нинсон дал себе зарок на первом же привале заняться вещицей. Но сейчас было не до того.
На пальцах Нинсона стояли инсигнии. Глиф, три тонких свадебных кольца, школьный Валькнут и университетский Трикветр. Оставалось только пристроить Мортидо на указательный палец правой руки. Несколько раз сжал и разжал кулак, как делают латники, надев бронированную перчатку и затянув все ремешки.
Почувствовал резкий всплеск. Оргон воспламенился. Кипяток боли окатил Великана и, прокатившись по позвоночнику, больно ударил вниз живота, отдавшись в основании янь.
Через миг ощущения пропали.
Сначала болевые. А потом и все прочие.
Глава 44
Серемет Лагай
Ингвар пришёл в себя.
Кот, сплетённый из густого чёрного дыма, вылизывал его щёку длинным шершавым языком. Стоило только открыть глаза, Уголёк развеялся без следа.
Нинсон выглянул из палатки.
Сразу заметил в небе стражницу севера, которая соблазняла недалёкого волопаса на глазах у всей Лалангамены. В медвежий месяц, ранней весной, Большая Медведица была отлично видна. Именно она давала с небес команду медведям просыпаться, покидать берлоги. Созвездие стояло в зените, показывая, что полночь недавно миновала.
У Ингвара не было ни одеяла, ни куртки. Так что он взял самый маленький коврик, из тех, что прижимали стенки палатки во время бури. Прорезал в нём дырку для головы, соорудив примитивную накидку.
Нинсон покинул берлогу. Напоследок ещё раз проверил Рутерсварда. Тот был без сознания и едва дышал. Ингвар прикоснулся ко лбу латника, прощаясь навсегда.
—До встречи на респе, старый друг. Покоя и свободы тебе.
Стекляшка в перстне превратилась в вишнёво-красный самоцвет.
«Колдовство», — удовлетворённо подумал Нинсон.
Рутерсвард открыл глаза, будто бы прикосновение Мортидо придал ему сил:
—Умей принудить сердце, нервы, тело — тебе служить, когда в твоей груди уже давно всё пусто, всё сгорело, и только воля говорит: «Иди!». Понял, сынок? Иди! Гэлхэф!
—Серемет лагай, старина. Серемет лагай.
Глава 45
Надёжный Замок
Ингвар бежал по полю.
Сто шагов бега, сто шагов ходьбы.
Сто шагов бега, сто шагов ходьбы. Так учил Хорн.
Ни луны, ни Матери Драконов. Только тьма, пробиваемая всполохами молний.
Когда он начал задыхаться, перешёл на шаг.
Нинсон отвернулся от очередного порыва ветра и брызг. Увидел, что за ним кто-то идёт. Светлых одежд не было ни у Жуков, ни у налётчиков. Человек подавал сигналы, размахивал руками.
Неизвестный двигался раза в два быстрее, чем Великан. Долго убегать не удастся. Ингвар решил дожидаться под деревьями. Отец-лес уже недалеко. В безопасности от молний, которые сам же сюда и притащил. В относительном укрытии от хлещущей с неба воды. Но никто не пришёл.
Он двинулся дальше. В тёмный лес.
—Далеко собрался? — насмешливо спросил Иггуль.
Нинсон остановился. Ничего не ответил.
Ветер бил ему в грудь.
Значит, слова всё равно унесёт назад.
В прошлое. А Иггуль был впереди, в будущем.
Он вышел из-за дерева, распуская тесёмки походного плаща.
—Я убью тебя.
—Я убью тебя.
Произнесли они одновременно.
Длинный нож сверкнул, поймав отблеск молнии стальным полированным боком. Клинок Иггуля был таким длинным, что нормальный человек не стал бы носить подобный. Ещё не меч, но уже доставлял проблемы со стражниками. Из-за обилия сомнительных ситуаций, связанных с этими широкими длинными ножами, они прямо так и назывались — сакс.
