Ингвар на миг представил, как Бранд вскрикнет и покачнётся, когда Уголёк пустит в ход чёрные бритвы когтей. Подумал, что это возможно, если захотеть достаточно сильно, если перелить оргон в намерение.
Но Бранд растоптал Уголька, даже не обратив внимания. Призрак фамильяра рассыпался горстью серого пепла.
Полоска света в кабошоне раскрылась крестом, раздвоилась, потом превратилась в двенадцатилучевую звезду в жгуче-клюквенном самоцвете. Ингвар лишь краем глаза видел, что с Мортидо что-то происходит.
Фехтовальщик же парировал удары, не обращая внимания ни на Нинсона, ни на мелькавший сакс, а завороженно глядя только на постоянно меняющийся перстень.
Ингвар запустил руку в сумку, ища колдовской горшочек. Всё равно, с муравьём в треугольнике или пиявкой в круге. Достал мешочек с огнивом. Если не считать красного треугольничка, он был примерно такого же цвета и размера, что и фарфоровая банка с изображением насекомого. По расширившимся от ужаса глазам Бранда Ингвар понял, что и тому мешочек показался похожим.
И теперь фехтовальщик думал, что Великан грозит ему тем же, чем запустил в Бентэйна. Ингвар улыбнулся с плотоядным выражением Таро Тайрэна на лице:
— Хочешь?
— Я всё понял. Я всё понял.
— Это Бентэйн всё понял. А тебе я сейчас всё объясню. Любишь колдовство на крови, да? Я тебе покажу колдовство на крови!
Вишнёвый самоцвет переливался, бурлил внутренним светом.
— Только попробуй, — угрожающе сказал Бранд. — В меня не попадёшь! Я отобью!
— Не отобьёшь, — смело пообещал Нинсон. — Проваливай.
Бранд знал, что отобьёт. Но не был уверен, получится ли сделать это так, чтобы горшочек не разлетелся на куски. Он представил, как попадает по банке, она разбивается, и его обдаёт волной того же чёрного песка, которым осыпало его товарища за пару секунд до мучительной смерти.
Бранд не рискнул поворачиваться спиной.
Он смотрел на Ингвара, заворожённый безжалостной улыбкой Таро. И отходил в сторону поля, к дороге, видневшейся за берёзовой рощицей. Туда, где у коновязи ждали четыре прекрасные лошадки.
А Ингвар отступал к лесу. К обезображенному Бентэйну, запертому в латах, дребезжащих от возни насекомых. И к Тульпе, которая показывала, что надо скорее подойти. К ковру, где сидела девочка. К топорщащему шерсть Угольку. Призрак фамильяра растратился на попытку укусить Бранда и стал крыской размером с полевого мышонка.
Тульпа не обращала внимания ни на призрак фамильяра, ни на безголовый трупик, ни на вторую куклу. Хотя девочка таращилась на Тульпу во все глаза.
Ингвар краем глаза увидел прожжённые латы. Через неровные дыры сочился розовый мёд. Невдалеке лежал Язык Шахор, оплывший, как свеча. Нинсон зачарованно посмотрел на истаявший клинок.
— Скорее! — Тульпа указала на кучу вещей. — Вот это.
Великан сгрёб в сторону одежду, откинул меховой спальный мешок. Нашёл сайдак с алым рисунком: змея, поедающая собственный хвост. Уроборос. Та же эмблема — прожорливая змея времени — была и на колчане с девятью стрелами. То ли стрелок так славил Девятого Лоа. То ли больше не уместилось. Эти стрелы были крупнее и тяжелее обычных. Ингвар уже видел такие, когда они сыпались с неба в лагере Эшера.
Судя по натянутой тетиве, это был запасной план. На случай, если бы Ингвару удалось каким-то образом проскакать мимо Бранда и Бентэйна.
Лук из чёрного рога неведомого Нинсону зверя не нуждался в украшениях. Ребристые рога были красивы сами по себе. Стоила такая штуковина, наверное, целое состояние. Но тетива была ещё ценнее.
— Ты рехнулся?! Чего застыл?! Бери лук, и бежим за ним!
Ярко-алая полоска вместо тетивы.
Ингвар подхватил сайдак и побежал за Тульпой.
— Тульпа? Ты откуда здесь? Ты мне кажешься? — выспрашивал он, задыхаясь.
— Попади в этот янь, и я всё тебе расскажу, вообще, всё, что захочешь, сделаю. Ты должен попасть, понял? Убей его! — Тульпа тоже тяжело дышала.
Пятьдесят метров.
Бранд споро седлал рыжего, сухого, как вобла, кохлани. Огромный вороной фриз принадлежал Бентэйну. Пара пегих длинношёрстных тарпанов служили гужевыми лошадками для кукол и доспехов.
Бранд не тратил время на возню с потниками и уздечками. Собирался спасти своё добро, а в нескольких километрах отсюда уже переседлать животных как следует. Заметив Ингвара,Бранд понял, что не успеет навьючить животных. Он достал меч и подбежал к берёзке, где были привязаны обозные кобылы.
Лошадка скосила глаз. Приняла боком. Попятилась. Отскочила. И стала истово дёргать удерживающую шлею. Другая не поняла, в чём дело. Тоже попятилась. Но косила глазом на свою подругу, а не на Бранда.
Одним резким ударом мечник вогнал клинок под челюсть пегой лошадке. Вытянул лезвие и отскочил за деревья, как сделал бы в рукопашном бою.
Кони истошно заржали. Боевой жеребец бил ногой и кричал. Пегая яростно дёргала шлею, трещала надломленная ветка, но сил отломить её у лошадки не хватало.
