Но его отношение к женщине было густо замешано на страхе.
И сейчас, когда Хорн отвлёкся, Ингвар мог хорошо различить этот страх.
Глава 61
Причина Добряка
Ингвар вглядывался в лицо куклы.
От прикосновений она вздрагивала. Бесстрастно, инстинктивно, как вздрагивает безголовая змея, если ткнуть в неё факелом. Нинсон не знал, сможет ли это искорёженное тело хоть когда-нибудь отзываться иначе.
В компании этой девочки было не то чтобы неправильно, а просто странно тосковать о придуманной Тульпе или переживать из-за искалеченного правого плеча. Или же переживать из-за каких-то ещё мелочей.
В самом же деле мелочей — стоило только сравнить.
Не учи судьбу плохому. Вот уж воистину.
Кукла сидела без одежды с самого утра, и было очевидно, что ей холодно. Но замёрзшая девочка не делала ни малейшей попытки укрыться шкурами, которые валялись прямо перед ней, стоило только протянуть руку.
— Привет. Меня зовут Ингвар.
На тонкий подход было мало времени.
Соберись! Найди силы на одну улыбку. На одну. Дальше пойдёт легче.
— Как меня зовут?
— Инг-вар.
Это и было первое слово, что она произнесла. Дырочки от иглы над губами стали кровить. Нинсон увидел обломки жёлтых зубов и понял, что девочка не ответит на улыбку, но надо было продолжать.
— А тебя?
— Грязь, — уверенно произнесла она.
— Тебя так зовут? Что ж…
Ингвар давно не спал, и поэтому на глазах выступали слёзы. Просто давно не спал.
— Так, ладно. Буду звать тебя Грязнулька. А потом подберём тебе другое имя.
Великан указал пальцем на девочку.
— Грязнулька.
Девочка кивнула.
— Ты знаешь, как зовут меня?
— Ингвар.
— А тебя?
— Грязнулька.
— Молодец. А теперь, Грязнулька, скажи мне: ты знаешь, как зовут лошадок?
— Бэкки, Мэкки, Фэкки, Рэкки.
— Какие красивые имена, — подивился Ингвар.
Хотя, конечно, не могут такие имена быть у всех четырёх. Особенно учитывая фриза, стоившего как целый дом, или кохлани с длинной родословной. То были прозвища, которыми девочка называла лошадей.
Если ей давали общаться с лошадью, животное узнает знакомого человека и гораздо охотнее подойдёт к ней. И откликнется на эти ласковые имена.
— А вон та?
Ингвар указал на видневшуюся среди берёз пегую тарпанку. Кобыла не убежала. Может, боялась уходить далеко от людей. Может, шлея с поперечной веткой запуталась в зарослях.
— Бэкки.
— Приведи Бэкки сюда, пожалуйста. Понимаешь?
— Поняла.
Провожая взглядом белую спину в лиловых разводах, Ингвар подумал, не убежит ли она. Почему-то казалось, что нет. Хотя обычная пленница, скорее всего, запрыгнула бы на лошадь и дала дёру.
Чем избавила бы Нинсона от моральных дилемм.
Лишившись лошадей, он бы мог с чистой совестью забыть и про старика, и про девочку. Пешком отправиться к порталу, а оттуда уже в Вэймут.
И был таков.
Но он был совершенно не таков.
Ингвар не хотел знать, бросил бы он старика у Навьего озера.
Но был искренне рад появлению веской причины не делать этого.
Надо было что-то придумывать с девочкой, а кто мог помочь в этом лучше, чем бывший тиун? Который — в силу обстоятельств — будет обязан поговорить с ним начистоту.
Теперь, задним числом, все встречи обретали значимость, выстраивались в чреду осмысленных пометок на полях Мактуба.
Глава 62
Тысяча Талантов
Ингвар видел чудо.
Грязнулька тянула за шлею кобылку Бэкки, а за ними трусил породистый жеребец Бентэйна. Фриз был взмылен и недоверчив. Рот порван удилами во время неуклюжих попыток раненого Бранда забраться на кохлани. Под весом сумок седло съехало набок. Животное едва переставляло ноги из-за мешающейся подпруги.
— А этого как зовут?
— Рэкки.
Ингвар приговаривал, переплетая руну Инка, Девятого Лоа, и прозвище животного:
— Эйвс, Рэкки, Эйвс, Рэкки, Эйвсрэккиэйвсрэккиэйвсрэкки, эрс-эрс-эрс…
Лошадиная руна и лошадиное имя слились в одно сплошное мурлыканье, и конь дал прикоснуться к себе. После этого дело пошло легче.
Руна Эйвс. Руна Инка. Девятого Лоа — самозабвенного сказочника. Руна связи с животным. Подчинения. Направления. Зова. Эйвс. Эйвс. Эй-вссс…
Грязнулька на удивление споро ухаживала за лошадьми. Дело было не только в выучке. Сказывалась природная ловкость. И природная же потребность в любви, которую она в этой жизни видела только от животных. Звери тоже не чувствовали в девочке никакой угрозы. Распознавали своего собрата, пуганого зверька. Так привечали на конюшнях и кошек, и собак.
Пока Грязнулька занималась лошадьми, Нинсон занялся трофеями.
Бентэйн снял куртку ещё рано утром, когда надевал латы. А Бранд скинул свою, как только заметил Ингвара. Поэтому они обе достались Ингвару.
— Двадцать-двадцать-двадцать! Нам нужны денежки! — Великан азартно потёр руки.
У Бранда была изящная куртка-жиппон из тонкой кожи цвета киновари. Нинсон ощупал жиппон на предмет тайника, зашитого где-нибудь самоцвета. Ничего. Всё в угоду хорошей фигуре. Даже карманов не было.
