Представление о Хорне легко уселось по другую сторону пламени и приняло из рук подростка деревянную плошку с тончайшими лепестками жареного мяса. Ингвар уже давно отъелся. И хоть кормили его, в основном, безвкусной кашей, он мог спокойно смотреть на еду.
— А меня зовут Ингвар Нинсон. Ясное дело, тут все в курсе. Но всё же.
Великан протянул руку и показал инсигнии. Вежливость требовала ответного жеста. Но ни Хорн, ни подросток не потрудились показать рук. Тогда Ингвар напрямую спросил у подростка:
— А ты кто?
Он надеялся хотя бы сориентироваться с полом этого человека. Подросток ответил:
— Кто для тебя ветвь дерева? Дуб для тебя дуб. А ветвь дуба? Если она для тебя ветвь — то так меня и зови. Если она для тебя дуб — то ты уже начинаешь понимать. Если она для тебя ничто, то это мне впору у тебя учиться.
— Знаешь, я всё же пока буду звать тебя Ветвь, так как абсолютно ни янь не понимаю.
Хорн с аппетитом жевал мясо, причмокивая.
— Толстому-то тоже дай пожрать.
Ветвь с видимой неохотой взял ещё одну деревянную миску и побросал туда несколько горстей мясных лепестков. Они были похожи на тонкие ленты, сохранившие все волокна и только лишённые соков. Ветвь не трудился очищать их и бросал прямо с комьями золы.
Ингвар благодарно кивнул, получив миску. Пересушенное и несолёное, обильно посыпанное пеплом и обляпанное прикосновениями Ветви, то и дело вытиравшего руки о ляжки, это всё равно было настоящее мясо. Нинсон блаженно прикрыл глаза, положив на язык тонкий сухой лепесток.
— Ну, тут такое дело, — начал Хорн. — Ты сюда пришёл. Чтобы кое-чему научиться. Ты научишься. Всё, что ты видишь, это твой большой сон. Тульпа же тебя пичкает по полной программе. Отсюда такая красочность восприятия. Ты из своей камеры смог выйти на маленькую арену, где янь знает что сотворил с целой оравой народа. Кстати, довольно лихо.
Хорн подмигнул. А Ветвь добавил:
— Если бы ты заметил копьё, которое я для тебя оставил, тебе было бы легче.
— Он заметил, — вступился за Нинсона Хорн. — Но решил, что так будет неспортивно.
Ингвар копья не заметил. Более того, мог со всей уверенностью утверждать, что никакого копья и не было. Ветвь, маленькая сучка. Специально, небось, как-нибудь припрятал копьё.
— Ты не насторожился, когда сквозь стену прошёл? Или Тульпа ничего тебе не объяснила? Это же просто твоя игра разума. Твои представления. Твоя конструкция.
Нинсон ответил с набитым ртом:
— Когда я сказал «хватит», никто и не подумал останавливаться.
Ветвь ехидно спросил:
— Тебе сны когда-нибудь вообще снились?
— Практически никогда. Не знаю почему. Всем снились. А мне всего несколько раз.
А Хорн степенно продолжал:
— Люди даже собой-то редко управляют во сне. Не говоря уже о других. Ты хотя бы собой управлял. Или ты думаешь, что ты бы голыми руками разорвал целую банду наяву?
— Нет. Не знаю. Если бы они всерьёз хотели… Мне показалось, что они не могли меня… Не пытались… Не знаю, как это сказать, от них не чувствовалось угрозы…
Ветвь спросил:
— Ты, когда в тире стреляешь, то от мишени чувствуешь угрозу?
Хорн кивнул, соглашаясь с уместностью такого вопроса, но потом нахмурился:
— У тебя хорошие задатки. Глупо их не использовать. Я научу тебя чувствовать угрозу. Это луч внимания. И звери его учатся чувствовать. А охотник учится его маскировать. И ещё проливать кровь. Ты не хищник по натуре.
— К сожалению! — без тени сожаления вставил подросток.
— Но убивать приходится не только хищникам. Я тебя научу.
— Ещё разбойникам, — недовольно буркнул Ингвар.
— И фермерам, когда нападают разбойники. И падальщикам, сражающимся за пищу. Да что там, самые травоядные из травоядных тоже учатся отбиваться. Ты медленный и толстый, но довольно сильный. Эдакий овцебык. Из тебя такой же разбойник, как и хищник из овцебыка. Но у многих животных есть рога. Они не для нападения. Для обороны. И девчонкам нравятся.— Хорн задорно подмигнул и засмеялся.— Также у меня есть две руны. И это именно то, зачем ты пришёл. За Сейдом. Одну практиковать просто. Другую ещё проще.
Ингвар усмехнулся. Но Лоа говорил серьёзно:
— Урус — это сила. Даже не сила, а мощь. Это воплощённая энергия. Это бык, тур, татунка. Феху моей Дэи — это ещё не воплощённая энергия, это матка, готовая рожать утроба.
— А Урус — это, стало быть, как бы янь?
— Нет. Не всё так просто. Трор сумасшедшего Кинка. Вот ты о какой руне сейчас подумал? Нет, это ты о Трор. Твердокаменный стояк! Это несущееся по реке бревно, это то, что хранит и доставляет оргон. Видишь, именно хранит. Именно поэтому это руна замка, засова, запора. Это вовсе не выплеск энергии, как многие думают. В чём-то похожа руна Инги. Но это скорее сам путь. Но у Ишты всё такое, хитропахтанное. А есть ещё Хага, с помощью которой Сурт… как бы сказать… это развоплощённая энергия. А вот Урус — это, наоборот, воплощённая энергия. Она из всех рун самая…
Ингвар проглотил недожёванный кусок мяса:
— Плотная?
