— Да. Из уважения к духу воина. Из уважения к той силе, что в них бурлит. Они же борются. Сражаются против заразы чужаков. Против этих пахтаных синеглазок! Истинная природная часть в них сопротивляется. Вытесняют вашу пришлую хворобу. И из уважения к ним, к духу сопротивления, я не трогаю их.
Хольмудр скинул изодранный кожух и остался в истлевшей рубахе с прорехами. Он вытер руки о лохмотья и наклонился к огню, нависнув над мечом. Когда на полуголое тело легли тени, стало видно, что у Волчьей Пасти нет ни грамма лишнего жира, только поджарые мышцы.
Парень доверительно посмотрел на Ингвара. По интонации и выражению его чересчур правильного лица было понятно, что он поверяет большой секрет. Золотому отблеску его локонов позавидовала бы любая блондинка. Из-за повязки на лбу чёлка приподнималась и казалась кокетливой короной, сооруженной нарочно, чтобы подчеркнуть золото волос. Сверкнув васильковыми глазами, он поделился тайной:
— Понимаешь, я же и сам такой. Не совсем чистый.
Хольмудр многозначительно помолчал, давая собеседнику время переварить услышанное.
— Ого…— протянул Ингвар, гадая, успеет ли он встретить воина топором, если тот вздумает кинуться.
— Тоже кровь борется. В роду-то были ваши. Ну, ты понимаешь. Синеглазые захватчики.— Он сплюнул, прочищая рот от неприятного слова. — Тоже прошлись по моему роду катком. У меня знаешь какие предки были? У-у-у! Сила! Волосы — как земляное масло! Глаза — два колодца. Литые глаза были, абсолютно чёрные.
— Как у крысы? — спросил Ингвар.
Слишком напряжён был Нинсон.
Слишком остро чувствовал угрозу, исходящую от Волчьей Пасти.
Слишком хорошо понимал, что сумасшедший собеседник представляет серьёзную и совершенно реальную опасность. Он был сосредоточен на просчитывании вариантов. Обдумывал, не вызовет ли вспышку агрессии, если скажет, что ему сейчас пора двигаться дальше. Не сорвётся ли с предохранителя эта пружина и не выпотрошит ли ему кишки за цвет глаз.
И поэтому он спросил механически. Не подумав.
Для таких бесед даже и слово существовало собственное. Смолтолк.
Этакий разговор, который как из трещины в дереве, течёт медленно, и натекает сам на себя, и уже не разобраться, что там было под нижними слоями, и каких комариков смола захватила по пути. А цель такая же. Обволакивать. Мудрое дерево обеззараживает порез, залепляет рану. Так и мудрые собеседники сначала предпочтут сгладить все природные шероховатости встречи таким вот смолтолком — смоляными толками. А потом уж говорить серьёзно, о деле, о сватовстве, о новостях.
Но теперь смолтолк завёл его в неприятную ловушку — самую настоящую охотничью смоляную яму.
Нет бы какое-то другое животное выбрать.
Для Ингвара крыса — чрезвычайно умный и приспосабливающийся зверёк с чудовищной жаждой жизни. Прикормыш в замке барона Шелли. Вечный компаньон Уголёк. Но бравому воину хитрая крыса наверняка мнилась низким и недостойным животным. Нинсон лихорадочно соображал, как исправить ситуацию, как вырулить на тихую воду.
«Кто может быть люб этому ненормальному? Волк, конечно. Но слишком топорно. Решит, что издеваюсь. А кто? Барс? Да, крутое животное. Одиночка. Охотник. Ах, инь! У барсов-то тоже частенько встречаются голубые глаза. Кто ж тогда?»
Тогда он продолжил ряд, как бы размывая границы, ретушируя ошибку:
— Как у крысы? Как у хорька? Как у кабана?
Ингвар решил, что если идти по восходящей, то будет незаметно, что начали с крысы. Но пока дорожка выводила не туда. На ум приходили только двусмысленные животные. Сочетание явно издевательских тотемов и уважения в голосе, а также прекрасная актёрская игра и лицом и — что главное в полутьме — голосом, привычная для сказочника и чтеца, спасли Нинсона, дали ему ещё одну дополнительную минуту.
— Как у медведя?
Это предположение в каком-то смысле продолжало цепочку, начатую всеядным лесным зверьём. Кто может быть круче медведя? Зверя вероломного, хитрого, чрезвычайно жестокого, убивающего встречных детёнышей своего же вида, чтобы в будущем из них не выросли конкуренты. Да, медведи нравились крутышам.
Но воин только неопределённо хмыкнул.
— А мне он напоминает волка! — просто сказала Грязнулька без долгой подводки.
Хольмудр просиял:
— Да! Волка!
Мужчина обрадовался оттого, что ему самому не придётся говорить, на кого ж это он похож. Скинул истлевшую рубаху и, подхватив меч, крутнулся на месте.
Ингвар успел только мысленно крикнуть Грязнульке:
«Назад!»
Глава 79
Синие Глаза
Ингвар не успел бы ничего сделать.
Девочка не шелохнулась. То ли не услышала предупреждения, то ли не успела среагировать на стремительное движение. Хольмудр не собирался нападать, а меч подхватил только чтобы не дать клинку упасть. Воин показывал спину. По хорошо видным узлам проработанных мышц бежали татуировки разномастных волков.
— Да! Именно! Волк!
— А что дальше? — осторожно спросил Ингвар.
Волчья Пасть ответил, резко обернувшись:
