— Ты был сигнифером. Когда мы с тобой виделись, у тебя было несколько сигнумов. Что само по себе делало тебя легендой. Но это в другом теле, я же говорю. Про те сигнумы я ничего не скажу. А у этого тела нет никаких сигнумов. И не может быть. Это же тело сказочника. Откуда бы у тебя взялся сигнум? Как бы ты его получил?
— Я… не знаю, так, на всякий случай спросил… — смутился Ингвар.
— Ты выиграл в лотерею Кинка на играх? Один из дюжины ежегодных счастливчиков? Или выиграл аукцион Доли? Или ты принадлежишь к одной из богатейших семей этого мира? Или стал лучшим автором года? Чтобы стать лучшим автором, надо хотя бы одну книжку написать сначала, Ингвар. Так откуда у тебя может быть сигнум?
У него была книжка. Но он не стал говорить об этом Тульпе. Или не было?
Получается, он только придумал, что у него была книжка?
Или, точнее, ему это внушил его… прародитель?
Кем ему приходится тот легендарный колдун?
Кем он приходится сам себе?
— Когда мы с тобой общались последний раз, ты ещё не знал точно, под какой личиной будет удобнее скрываться. Сигнум выдал бы тебя любому видящему. А так атраментовый рисунок не помешал бы, конечно. И заживало бы всё как на собаке, и оргон бы резвее тёк...
— Ты можешь рассказать мне про оргон? Почему его мало?
— Это хороший вопрос, честное слово. Но он немного не по адресу. Надо спросить тебя. Почему ты смог так мало накопить? Из тех причин, которые я могу навскидку назвать. Семь личных гигеров, как ты их называл. Ты гордый, лживый, сластолюбивый, похотливый, жирный, завистливый, клятский лентяй. Можешь быть каким угодно легендарным, каким угодно смелым, каким угодно талантливым колдуном.
Ничего нового Ингвар Нинсон про себя не услышал.
— Но ничто из этих твоих достоинств не даёт оргона, понимаешь? Нужно было вовремя ложиться спать, меньше тискать девок, хоть раз выдержать до конца положенный пост. Хоть раз, Ингвар!
— Сластолюбивый и похотливый — это не про одно и то же?
— Если стоит хорошо и часто, то, может, и про одно и то же. А если речь про обжиралово по ночам — то разные вещи.
— Понятно, — сник Ингвар.
Нинсон знал Сейд. Что такое оргон, знал отлично. Знал, что колдуны им колдуют.
Знал, что так не говорят. Как и про писателя не скажут, что он пишет вдохновением.
Знал, что эту энергию можно набрать, если вести правильный образ жизни.
Быть дисциплинированным и регулярными практиками возгонять оргон.
Не только колдуны обладают оргоном.
Оптимисты даже делают из этого вывод, что, значит, все люди чуточку колдуны.
Но это не так.
Граница между колдунами и пустышками чёткая.
Именно оттого, что нельзя научиться быть колдуном.
Как нельзя и перестать быть колдуном. Впрочем, так Ингвар считал ранее.
Учитывая, что он прямо сейчас учится быть колдуном, знания о мире придётся пересмотреть.
Но если опираться на общие представления, дело обстояло именно так.
Художник может мазюкать что угодно и на чём угодно. Некоторые умудряются продавать вкривь и вкось нарисованные каракули за баснословные деньги. Когда мазюкала становится художником? Когда его признали другие художники? Когда полотна стали продаваться? Когда они нравятся хотя бы одному человеку на свете?
Грань можно провести там, где можно увидеть, потрогать, услышать результат.
О качестве результата можно не говорить.
О способах определения этого качества — тоже.
Важно наличие результата. Существование в мире. Запись в Мактуб.
Так одна точка — может быть картиной, а стало быть, её автор — художником.
Извлеченная нота — может быть мелодией, а стало быть, её автор — музыкантом.
Самый посредственный текст — книгой, а стало быть, его автор — писателем.
С колдовством так не получится.
Колдун — тот, кто может нагреть кружку воды в руке. Отгадать загаданное число. Взглядом подвинуть лучину.
Те, кто смогут — обладают зерном колдовства. Они могут с возрастом и тренировками стать могущественнее, а могут никогда не продвинуться в колдовском ремесле. Но они колдуны и колдуньи.
Те, кто не могут — пустышки. Навсегда.
Поэтому грань между неграмотным и писателем, нищим и богачом, преступником и героем — всегда тоньше, чем между колдуном и пустышкой.
Любой неграмотный может выучиться писать.
Мал шанс на то, что он потом станет писателем. Но он есть.
Нищий может стать богачом. Что случается редко. А вот любой богач имеет реальный шанс стать нищим.
Любой герой может стать преступником. А любой преступник — хоть и сложнее подобрать для этого необходимые обстоятельства — может стать героем.
Один на сто, один на тысячу, один на десять тысяч или на сто тысяч.
Найдутся примеры перехода из одной категории в другую.
Дело лишь в частоте этих примеров, в знаменателе.
Пустышка же никогда не сможет стать колдуном.
Ни любовь самого благородного принца, ни поцелуй лягушки, ни укус паука, ни находка заколдованного зелёного перстня, ни что-либо иное не сможет наполнить танджоны пустышки нужным количеством оргона. Потому и пустышка.
Однако оргон — это энергия жизни.
И не какая-то особенная, присущая только колдунам.
