— В друзьях, настоящих друзьях, сейчас у нас только русские. Да и их это вертолет сжег колонну, посланную Радани к холмам. Русские?
— Русские.
— Слава Всевышнему! Они здесь?
— Рядом, но их немного, нас больше.
— Вы пришли уничтожить Радани?
— Да.
— Это хорошо, это очень хорошо.
— Мне надо как можно быстрее узнать, где штаб Радани, и если он взял жителей в заложники, то где содержит их. Ты знаешь об этом?
— Хикмет знает обо всем, что творится здесь.
— А почему боевики не взяли тебя в заложники?
— Никто не знает, что я в селении. Когда обходили дома, спрятался, семья уже уехала. Ушли, я вернулся. В подвале в саду много продуктов прошлогоднего урожая, и мука есть, вот только выпекать из нее ничего не могу, но ничего, не помер, а теперь и вовсе не помру. Вообще-то после налета русского «Ми-24» я решил уйти из села. Ты успел застать меня.
— Кто кого застал, — улыбнулся Давар.
— Ты успел, завтра меня тут уже не было бы.
— Собрался в Эль-Руван?
— Куда же еще? К жене, детям, с продуктами, у них там с этим тяжелее день ото дня становится.
— А прошел бы?
— Прошел бы.
— Так как насчет штаба и места содержания заложников?
— Ты Мурван хорошо знаешь?
— Неплохо.
— За школой большой дом директора, помнишь?
— Да.
— Это и есть штаб и место, где проживает Радани. Людей, ты прав, собирали по всей деревне, не глядя, женщины это или дети, и закрыли в конюшне, что рядом с домом директора. Это недалеко отсюда. Удобнее всего подойти к конюшне со стороны сада. И пойти по садам лучше с моего участка.
— Охрана там какая?
— Один у конюшни, один у входа в дом. Так было вчера, сегодня не знаю. К ним выходят патрули, тех двое. Ты их видел.
— Караул меняется?
— Чего не знаю, того не знаю.
— А сколько человек в заложниках?
— Так, давай посчитаем: Абира, жена Хасима, с сыном и дочерью, Бисар, жена Икрама, с двумя сыновьями и дочерью, а также юная, недавно вышедшая замуж Джава с грудным младенцем — всего сколько вышло?
— Девять человек.
— Джаву с младенцем, наверное, убьют, если Радани решит бежать, они будут только помехой.
— А где мужчины, главы семейств?
— Их мобилизовали в ИГИЛ, но не оставили здесь, отправили куда-то, куда — не знаю.
— Скажи, дядя Хикмет, конюшня из камня или из глины?
— Сзади из глины, по бокам и спереди — из камня, там же ворота, крыша из листового металла, старого, но крепкого.
— Хорошо. Спасибо, мне надо уйти.
— Подожди, я могу вам помочь.
— Чем?
— Мой голос женщины знают, не испугаются, ведь ты же решил делать пролом в задней стене?
— Это не я решаю.
— Все равно. Если я скажу, чтобы не беспокоились, женщины будут молчать. Зачем вам шум?
— Мы пойдем через твой участок. Как выйдем сюда, тогда все и решим, я не старший в группе.
— Тогда выходите по садам, на улицу не суйтесь. Патрульные иногда укрываются в кустах. Что уж они там делают, неизвестно, но могут заметить. В сады же они не заходят.
— Я все понял, дядя Хикмет.
Давар достал радиостанцию, передал Смирнову:
— Я все узнал. Возвращаюсь!
— Жду, — ответил ему командир разведгруппы.
Сержант кивнул сапожнику и вышел через заднюю дверь в сад.
Дойдя садами до дома укрытия разведгруппы, сержант Давар решил еще раз выйти на связь. Заходил он с тыла, а не с запада, вокруг темно, русские могли принять его за боевика. Хотя это маловероятно, российские спецназовцы ребята опытные, но все же страховка, как говорится, лишней не бывает.
— Четвертый! Рахат!
— На связи! Проблемы?
— Нет. Просто решил предупредить, я захожу в дом с тыла.
— Седьмой прекрасно тебя видит.
— Тогда вхожу.
— Давно пора.
Давар, осмотревшись и не заметив ничего подозрительного, зашел в дом. Пока привыкал к темноте, сидевший на старом табурете Смирнов подсветил комнату фонариком направленного света.
Давар сориентировался, подошел к командиру разведгруппы, присел на перекосившийся топчан.
— Ну что, Рахат? — спросил Смирнов.
— Докладываю. Прошел несколько участков, увидел патруль, нырнул в ближайший двор, там в кусты, боевики, их было двое, прошли мимо. Хотел дождаться, когда патруль пройдет селение и двинется назад, чтобы проследовать за ним, но тут произошло непредвиденное. Патрульные остановились недалеко, стали о чем-то говорить, было неслышно, решил сблизиться, но вдруг в затылок уткнулись стволы охотничьего ружья.
— Тебя обнаружили? — встревожился Смирнов.
— Получается, да.
— Но тогда почему…
— Ты не об этом подумал. Я попал под местного жителя, — улыбнулся Давар.
— Местный житель не в заложниках?
— Хикмет Варак, так его зовут, он хорошо знал моих родственников. Когда объяснились, пришли к пониманию. Он скрывается от боевиков. И ненавидит их всем нутром.
— А где его семья?
— В Эль-Руване, это легко проверить.
— И ты доверился ему?
— Да, тот, кто скрывается от игиловцев, наш союзник. Или я что-то сделал неправильно?
— Он помог тебе?
— Да, через Хикмета я узнал и где штаб, и где место содержания заложников. Их, кстати, девять человек. Три женщины и шесть детей, один ребенок грудной.
— Где штаб?
