— Господин Гор, присаживайтесь. Мы, с разрешения капитана судна, сейчас побеседуем с глазу на глаз, без посторонних. Это важно, как для вас, так и для государственной службы контроля космоса.
— Хорошо. — я подчинился, хотя по закону меня для подобного разговора должны были пригласить в офис ГСКК, и мне полагался адвокат. Потому как нарушений закона за мной не было, а значит и весомых причин для подобных бесед. Но мне, человеку с Земли, было ясно, о чём пойдет разговор, и что от меня потребует помощник.
— Не буду вам мешать. Если что-то понадобится, зовите. — капитан поднялся из-за стола, и быстро вышел из кают-компании, закрыв за собой дверь. Едва это случилось, взгляд Гердала посуровел. Уставившись на меня, он заговорил:
— Алекс Гор. Вы стали свидетелем некоторых происшествий, которые подпадают под государственные секреты. Вам единственному из гражданских удалось понять, что на самом деле произошло на Алае. Буду честен, если бы не ваш статус одарённого, государственная служба контроля космоса подвергла бы вас принудительному стиранию памяти. Однако к подобным вам такое действие не подходит. Поэтому вы сейчас подпишете документ, обязующий вас ни с кем и никогда не делиться любой информацией, которую вы получили на Алае. Скажите, я понятно разъяснил вам сложившуюся ситуацию?
— Более чем. — ответил я. — Давайте этот ваш документ.
— Принимайте файл. — выражение лица второго помощника вновь изменилось, опять стало доброжелательным. — В документе проставите четыре подписи, и перешлите мне.
Я молча открыл файл и, пробежавшись по пунктам, не нашёл ничего, нарушающего мои права, как гражданина. Наоборот, мне полагалась награда от ГСКК, в размере пятисот тысяч кредитов. Похоже подобный документ подписали все, кто выжил на Алае. Ну, или подпишут, когда окончательно придут в себя. Правда, это под вопросом, мне по секрету шепнули, что у некоторых появились серьёзные проблемы с головой.
— Готово. — я отправил подписанный документ второму помощнику. — Ко мне еще будут какие-нибудь требования?
— Нет, этого достаточно. — улыбнулся Гердал. — Но у нас к вам имеется предложение. Не желаете ли поработать на ГСКК? Поверьте, устроиться к нам на службу, это не только престижно, но и крайне выгодно. Да, оклад не большой, если сравнивать с ведущими корпорациями, но у нас весьма приличные льготы. Например пятнадцатипроцентная скидка на установку любых баз, льготное кредитование при покупке недвижимости, транспорта, а на отдых, ваш и ваших близких государство Ишим берет половину расходов. К тому же ваши дети при совершеннолетии получат плюс пятьсот к социальному рейтингу. Что скажете, господин Гор?
— Скажу, что сейчас не готов принимать какие-либо решения. — ответил я, а про себя отметив, что из Гердала весьма хреновый переговорщик. То он чуть ли не тыкает мне, то обращается, как к равному. Так то его предложение интересное, однако у меня имеются свои взгляды на жизнь. Нет, отказываться не стану, но и конкретного ответа не дам.
— Понимаю. — кивнул второй помощник. — Ну что же, отдыхайте, восстанавливайтесь, а после ждём вас в нашем представительстве. Поверьте, вам, как одарённому, в ГСКК всегда рады.
— Надеюсь, вы замолвите обо мне словечко перед начальством? — спросил я, давая понять, что предложение мне действительно интересно.
— Уже, господин Гор. Видите ли, вы попали в поле зрения службы, а это значит, что на вас заведено досье. В котором есть моя личная характеристика о вас, как о честном, трудолюбивом гражданине с высокой социальной ответственностью. Впрочем, ваш рейтинг в столь молодом возрасте говорит о том же.
— Значит все дела улажены, и можно пойти, привести себя в порядок? — поинтересовался я, откидываясь на спинку кресла.
— Ох, конечно конечно! Больше не задерживаю вас! — поднявшись со своего кресла, Гердал перегнулся через стол и протянул мне руку. — Всего доброго, господин Гор! Вряд ли мы увидимся в ближайшее время, но я буду рад, если вы поступите к нам на службу.
Распрощавшись со вторым помощником, я покинул кают-компанию, и по узкому, слабо освещённому коридору двинулся к своей каюте. Да уж, это судно уже отжило свои лучшие годы. Даже краска на переборках облупилась, панели освещения работали через одну, и в целом вид был удручающий. Такие же чувства вызывают старые дома, в которых несколько десятилетий не было ремонта.
То же самое меня ждало и в каюте. Сумрачно, обшарпанная обстановка, на столешнице и тумбочке надписи. Ради любопытства прочел две, улыбнулся — одно признание в любви, и классическая надпись: «здесь был Руд». Нахлынули воспоминания о доме, и моей единственной поездке в вагоне купе, в юности. Там тоже были похожие послания будущим пассажирам от прошлых.
Чтобы совсем не расклеиться от воспоминаний, быстро снял скафандр, одежду, и шагнул в небольшую кабинку ионного душа. Не вода, но грязь и застаревший пот с меня снимет, так что от запаха я почти избавлюсь.
