И на следующий день, и в день после, и после ресторанчик женщины, где подавали суп с сундэ[6], оставался закрытым. И в пятницу, и в выходные, и даже спустя еще несколько дней ситуация не менялась. Различного рода рекламные листовки и счета накапливались у двери забегаловки, а беспокойство Доика росло вместе с их количеством.
Помимо страха, что с женщиной могло что-то случиться, он переживал о том, что ему так и не удастся вернуть часы. Каждый день, когда парень приходил к ресторанчику и видел надпись «закрыто», его сердце сжималось от тревоги. Доик слышал внутренний голос, который твердил ему сдаться прямо сейчас. Но для него это было невозможно. Он должен был во что бы то ни стало найти часы.
Доик чувствовал себя виноватым в том, что отдал женщине часы, но в то же время он старался себя утешить тем, что, если бы он мог повернуть время вспять и снова оказался в той же ситуации, он все равно поступил бы точно так же.
Солнце село, а вместе с ним расстроенно опустилась и голова Доика. Он тяжело вздохнул и снова собирался отправиться домой, бросив позади себя вывеску «сегодня закрыто», которая не оставляла никаких надежд. Но сегодня его будто что-то удерживало на месте.
Ему показалось, будто что-то тянет его за спину. Доик медленно подошел к двери магазина. Внутри он не увидел ничего необычного. Но объяснить, почему он ощущал себя так странно, он тоже не мог. Молодой человек чувствовал, что ему нельзя просто так уходить, и это чувство постепенно переросло в уверенность. Доик внимательно осмотрелся и, даже не осознавая своих действий, поднял скопившуюся почту, что лежала у его ног. Только тогда он понял, что за странное чувство охватило его. Проблема была вовсе не в почте. Под кучей писем была спрятана красная коробка. Она словно ждала его.
На коробке было написано «Чан Сунчжа». Доик поочередно смотрел то на коробку, то на вывеску забегаловки.
«Суп с сундэ от Сунчжи».
«Получатель – Чан Сунчжа».
Коробка пришла той самой женщине. Страшный поворот судьбы. Доик не мог понять, стоит ли ему открыть коробку, взять ее с собой или просто оставить как есть. Пока он размышлял об этом, на него внезапно накатил резкий озноб. Может, он чувствовал, что находится в опасности? Было даже ощущение, что кто-то за ним наблюдает! Доик решил, что ему как можно скорее нужно покинуть это место, поэтому схватил красную коробку и без промедления ушел. Он подумывал о том, чтобы пойти домой, но почувствовал необходимость обсудить произошедшее, так что направился к дому друга.
– Что? Эта аджумма тоже получила красную коробку?
– Я не знаю, первая ли это посылка или она уже получала такую…
– Может ли это означать, что твое спасение не было простым совпадением?
Оба некоторое время молчали.
– Почерк тот же? – спросил Ёнун, глядя на коробку.
– Думаю, да.
– На данный момент я ничего не могу прогнозировать, это все лишь предположения, но… Нужно больше коробок.
– М-да, задача не из простых.
– Ты не собираешься ее открыть?
Когда Ёнун спросил об этом, Доик сделал глубокий вздох. Он погрузился в свои мысли. Для него это было непростое решение. Особенно с учетом того, что коробка была адресована не ему.
В воздухе витало напряжение.
Несмотря на то что Чжонхи улыбалась, атмосфера в палате была тяжелой. Каждый раз, когда девушка пыталась показать, что с ней все в порядке, ее родители и друг не могли скрыть испытываемой за нее боли.
В ту ночь, когда Чжонхи преодолела отметку в 173 сантиметра, она была доставлена в больницу, где ей поставили диагноз: повреждение мышц и нервов. Это означало, что она больше никогда не сможет прыгать. Но, как бы это ни было странно, с того момента, как врач закончил говорить, улыбка не сходила с ее лица. Она смеялась и говорила, что больше не хочет заниматься спортом, что все случившееся только к лучшему и теперь ей не придется заниматься тем, чего она не хочет. Однако в этот момент она выглядела еще более жалкой.
– Да что с вами такое? Это же не какая-то там великая трагедия! Это не значит, что я совсем не смогу ходить.
Родители попытались улыбнуться в ответ на ее слова, но это длилось лишь мгновение. В палате все так же царило напряжение. Хоёль, казалось, думал, что так продолжаться больше не может, поэтому попытался сменить тему, чтобы хоть чуть поднять всем настроение:
– Кстати, давно хотел сказать, но ты слишком уж красива для легкой атлетики. Тебе не идет быть спортсменкой.
– Что же мне тогда, по-твоему, идет?
– Хм… Ну, я не уверен, но тебе нужно что-нибудь более благородное, что ли…
– Ха-ха-ха! Что? Благородное?
– Да.
– Тебе-то самому не кажется это дико странным? Ха-ха-ха!
– Нет, я говорю серьезно! В тебе есть определенная стать, поэтому я так и сказал. Хе-хех!
Вскоре на лицах родителей Чжонхи появились легкие улыбки. Хоёль в этот момент почувствовал себя счастливым.
Он продолжал шутить, взяв на себя инициативу, и как-то незаметно для самого Хоёля тяжелая атмосфера разрядилась.
