Мой внук был прекрасен. Малышу исполнилось четыре месяца, и он весь был пухленький, розово-складчатый и пах медом и травами. Он с удовольствием тянул ручки к висящим над колыбелькой игрушкам, уже умел улыбаться, забавно пыхтел, когда переворачивался на бок. Я восторженно целовала крошечные ступни с нежными розовыми пяточками и округлыми бусинками пальчиков, слегка щекотала теплое и мягкое пузико и, мне кажется, дня через три малыш стал меня узнавать.
Я пробыла в герцогстве Валкурия две недели. За это время было несколько семейных спокойных ужинов с мужем Элиссон и, в общем, я вполне оценила тактичность и благоразумие Кристиана. Можно было бы сказать, что моей дочери повезло, если бы я не помнила, сколько работы этот самый брак доставил графу Тауффе.
Элиссон чуть поправилась после родов и ее внешность и манеры получили какие-то новые, дополнительные нотки женственности и мягкости. Кристиан иногда, слегка забывшись, смотрел на свою жену так, что свидетелям становилось несколько неловко.
С герцогом беседовала я, ему прочитала несколько лекций мадам Менуаш и большая часть спорных вопросов была решена. Не зря мы искали в браке не выгоду, а хороший ум и порядочность в будущем муже.
Расставание было тяжелым. Мы обе плакали, понимая, что в этой жизни увидеться нам больше не суждено. Разумеется, будут пакеты писем, передаваемые два-три раза в год. Они, разумеется, не в состоянии заменить личную встречу, тепло объятий, нежность друг к другу, которую можно проявить физически, просто взяв дочь за руку. Я знала, что больше не увижу не только этого внука, но и всех будущих детей, которые родятся у Элиссон…
***
Я вернулась в Грондо и Вильгельм, ожидавший меня на борту “Жемчужины Луарона” ничего не стал спрашивать, только крепко обнял меня, когда мы остались одни в каюте.
Пока я прощалась с дочерью, корабли пополнили запасы продовольствия и чистой воды и больше на пути в Александрию не должно было случиться никаких задержек. Однако уже через два дня плавания погода начала портиться.
Поднялся довольно резкий холодный ветер и спокойное до этого времени море покрылось белыми барашками пены. Качка значительно усилилась и одна из моих горничных, взятых в помощь Тусси, слегла. Мадам Менуаш варила для нее какие-то довольно приятно пахнущие микстуры, но помогало слабо, а к вечеру слегла еще одна.
Я переносила качку достаточно спокойно, также как и Вильгельм. Небольшое отсутствие аппетита – пожалуй, единственное неудобство. Ну и еще – пришлось отказаться от совместного чаепития. Однако к вечеру усилился и ветер, и качка.
Надо сказать, что это было довольно страшно. “Жемчужину” кидало из стороны в сторону как легкую скорлупку и только тогда я начала ощущать собственную микроскопичность и слабость.
Прикованные к полу стулья были снабжены кожаными ремнями. Лежать я не могла, так что и я, и Вильгельм – мы просто сидели, держась за руки и пытаясь разговаривать. Жуть этой ночи останется в моей памяти навсегда…
Утром капитан доложил, что шторм стихает, у нас есть небольшие поломки, но ничего критического.
– Госпожа Летрон – всем было строжайше приказано обращаться ко мне именно так – шторм мы выдержали, да и был он не из самых сильных. Однако мы потеряли “Звезду” и наше сопровождение, а “Жемчужина” нуждается в ремонте.
– Капитан Грост, чем это нам грозит и сколько продлится ремонт?
– Не смогу ответить точно, госпожа Летрон. Однако воды, в которых мы сейчас находимся, слишком близки к острову Нихор. Жители острова – искусные корабелы и не брезгуют пиратством.
– Мы сможем починить судно сами?
– Да. Поблизости есть с десяток крошечных островов, на которых никто не живет. Там только скалы, редкая растительность и птицы – больше ничего. Два из этих островов годятся нам – там есть проходы для таких больших кораблей, как “Жемчужина”. Плохо то, что все они расположены вблизи Нихора. Приближаться к ним – опасно. Нас вполне могут счесть легкой добычей.
Впрочем, выбора у нас все равно не было – паруса требовали ремонта.
***
К каменистому острову мы подплыли только к вечеру – капитан специально дожидался, пока стемнеет. На “Жемчужине”, кроме матросов, находилась большая часть моей личной охраны – пятьдесят человек, отобранных лично Вильгельмом.
– Почему ты не позволяешь людям выйти размяться? Некоторые из них плохо перенесли качку и пройтись по земле для них сейчас – благо.
– Радость моя, от нас до Нихора, по словам капитана Гроста – час-полтора пути, не больше. Нас видно с Нихора. Второй остров, к которому мы могли бы подплыть, расположен еще ближе. Если бы с нами были фрегаты охраны – к нам точно не сунулись бы.
– Вильгельм, ты ждешь нападения?
– Да. И чем меньше людей они увидят на судне, тем больше у нас шансов отбиться.
– Может быть, наоборот? Увидев, что у нас есть охрана, они не полезут?
Вильгельм вздохнул, побарабанил пальцами по столу и ответил:
– Элен, скажи, радость моя, я хоть раз вмешивался в твои споры с Советом?
