Отчего-то я стал шарить взглядом по окнам классов, выходивших на ту сторону. Мне вдруг стало страшно, что кто-то увидит их. Я такой идиот! Ну какая мне, к чёрту, разница? Это ведь не я там стоял и обжимался с парнем... Я вглядывался в окна и неожиданно заметил на втором этаже девушку с тёмным каре, смотревшую на улицу. Она была довольно близко и явно наблюдала за происходящим за кустами. Мне могло показаться, но на её лице застыла обида вперемешку с каким-то мерзостным непониманием. Я снова уставился на парочку, и меня чуть не выкрутило наизнанку: высокий парень, кажется, лез к Джерарду с поцелуями, а тот как-то пассивно, но всё же уклонялся. Вся эта ситуация не вызывала желания пойти и вмешаться — в ней явно не было насилия. Эти двое смотрелись как кто-то, давно и хорошо друг с другом знакомый.
- Фрэнк? Ау, приём! – бодрые телодвижения Майкла прервали моё разглядывание. Всё это время друг ничего не видел — он стоял спиной к кустам, а я наблюдал через его плечо.
- Не вопи, чувак. Лучше медленно обернись и скажи мне потом, что это за херня там происходит.
Майкл послушался и обернулся, а потом, взяв меня за рукав куртки и выглядя каким-то сконфуженным, будто это он виноват в поведении Джерарда, потянул куда-то вперёд.
- Что это было, Майки? – не унимался я, при этом механически переставляя ноги по асфальту. – Не думай, мне всё равно, чем твой брат занимается в свободное от нашей дружбы время, но прямо у школы — это, блять, верх безголовости...
Майкл передёрнул плечами, но темп нашего марша не замедлил. Он начал говорить таким странным тоном, будто оправдывался передо мной за что-то:
- Это Бернард. Кажется, его зовут так. Он командир волейбольной команды школы. Учится в параллельном с Джи классе. И он влюблён в брата уже около года, что ли. Ты не пугайся, Джерарда иногда переклинивает, и он начинает метаться между плохим и хорошим, между мальчиками и девочками, не в состоянии решить, что же его привлекает больше. А Бернард очень настойчивый, в прошлом учебном году они даже пытались встречаться по-тихому, типа как пара...
- Чёрт, избавь меня от подробностей, а? – не выдержал я и прервал друга, резко выдёргивая рукав из захвата Майки.
- Да нет никаких подробностей. Нифига у них толкового не вышло, и летом как-то всё заглохло само собой. Потом Бернард участвовал в каких-то сборах, потом уезжал на соревнования, потом какое-то время лечил вывихнутую кисть и только недавно снова начал ходить в школу. Да какая нафиг разница? Джерард — он и есть Джерард, что бы он ни творил — его суть от этого не меняется, – со злостью закончил Майкл. – Ты же понимаешь, что это дофига большая тайна? Могила?
- Могила... Делать мне больше нечего, как о твоём брате трепаться. Пошёл он, – как-то чересчур горько выдохнул я и, обгоняя Майкла, пошел к дому.
Тем вечером мы просидели у меня до самой ночи, потому что я наотрез отказался идти к Уэям. Мы бесконечно пили чай и поедали мамину овощную лазанью. Читали комиксы, которые несколько дней назад дал мне Майки, и дурачились, как укуренные. Потом даже умудрились успокоиться и порешали несколько задач по физике, которая давалась мне хуже всего.
И только ночью, уже лёжа в своей постели голым, я вспомнил всю эту хрень у школы и в очередной раз понял, как же меня достал этот придурок. Он снова вывел меня, снова заставил моё сердце проламывать рёбра, а кровь в ускоренном режиме бегать по венам. Я ревновал Уэя! Одно дело, когда он был холоден со мной. Ну, не то чтобы холоден — просто обычен. Это противно, неприятно, обидно, но можно пережить. Но когда он позволял кому-то другому прижимать себя к стене...
Я с силой зажмурился, вызывая перед глазами цветные круги. Этот Джерард задолбал меня!
А во вторник Рэй поймал меня после занятий и объявил, что с завтрашнего дня мы начинаем репетировать новую программу. Мою реакцию трудно передать — я запрыгнул на Торо с криком индейцев Северной Америки и повис на нём мёртвой хваткой, как рыба, пиранья. О, это была первая новость, которая сделала меня счастливым, за всё время с моего дня рождения.
- Эй, чувак, полегче! – смеялся Рэй, пытаясь снять мою тушку с себя, но у него ничего не получалось — я был слишком счастлив от услышанного. – Ты как из дикого леса, Фрэнки.
- Я не из дикого леса, я без репетиций одичал.
- Ты же сам недавно молил о пощаде и отпуске не меньше чем на месяц? – удивлённо вскинул брови Рэй.
- Ага, ты меня больше слушай. Я уже через несколько дней начал с ума сходить. Так что можешь на меня рассчитывать! – наобнимавшись, я отстал от друга и принял человеческое положение: стоя рядом, ногами на полу.
Рэй похлопал меня по плечу, и мы, дождавшись Майки на улице — он что-то брал из библиотеки, — отправились вместе по домам. Репетиции начинались уже завтра — и я был неимоверно, разрывающе счастлив от этого. Снова появится больше дел, больше музыки, больше драйва, и совсем не останется времени страдать ерундой.
