А Майкл ещё какое-то время лежал, разглядывая потолок и игру теней на нём. Он прислушивался к размеренному дыханию Торо и, убедившись, что тот окончательно и бесповоротно спит, приподнялся на локте, чтобы забрать из его рук плеер и выключить. Тот лежал на боку, спиной к Майклу, и парню невольно пришлось нависнуть и перекинуть руку, нащупывая плеер.
Спящее лицо Рэя заставило его замереть: он выглядел невероятным ребёнком сейчас, лёжа щекой на своей ладони, приоткрыв пухлые губы. Майкл бессознательно облизнул резко пересохший рот. Он приблизил своё лицо к лицу Рэя и потянул ноздрями воздух. От него приятно пахло чем-то необъяснимым, и ещё немного – горелой пиццей. Младший Уэй улыбнулся. Ему жутко, до дрожи хотелось сотворить что-нибудь запрещённое сейчас. Торо спал крепко, и не было никакого страха, что он проснётся, к примеру, от поцелуя. Просто взять и выкинуть что-то, пока этот суперчеловек такой беззащитный.
Он начал ещё ближе наклоняться, пока не коснулся носом скулы с ощутимой дневной щетиной, и провёл по ней линию, чувствуя, как сердце сильно заходится от чего-то невообразимо сладкого. Парня повело, сознание начало куда-то уплывать от этого ощущения покалывающей тёплой кожи на кончике носа и совершенно непонятного, но такого манящего запаха – то ли туалетного мыла, то ли просто самого Торо... Майки прикрыл глаза, ясно ощущая, что наравне с тем, как уплывает его сознание, внизу живота всё явственнее ощущается пульс возбуждения. Он закусил губу, это уже ни в какие ворота не... Вдруг Рэй заворочался, и Майкл резко отпрянул. Ему казалось, что его сердце стучит так громко, что его слышно в соседних домах.
«Чёрт! Я совсем съезжаю с катушек».
Рэй спал, а Майкл, так и не решившись больше ни на что, выключил плеер и опустился рядом. Его тело ныло, и он понимал, что ему предстоит не самая лёгкая ночь. А ещё он понимал что, кажется, попал. Нефигово так попал…
Обновлён альбом фф, добавлено немного Рэйки и “фото с дня рождения Фрэ” ----> http://vk.com/album242855751_193553178
Один хороший человек с фруктовым ником своими комментариями дал моему мозгу толчок к тому, что в фф немного не хватало Рэйки. Радостно взвизгнув, кто-то за плечом тут же выдал эту главу, которую вы прочитали. Лично я ей очень рада, ибо люблю Рэя и к Майки дышу неровно.
====== Глава 16. ======
Вся неделя после моего шестнадцатилетия была очень сумбурной. Я помню её смутно, точно обрывки из плохо запечатлевшегося сна.
Кажется, я ходил в школу. Конечно, ходил, кто бы позволил мне нагло отсиживаться дома. Помню, как общался с Майки и Рэем, они в последнее время часто появлялись всюду вместе, как сиамские близнецы. Я даже умудрился немного обидеться на них за это, но так же быстро отошёл — глупо, да и не они были виноваты в моём странном подавленном состоянии и нежелании двигаться. Помню, я даже пару раз перекидывался приветственными и довольно общими фразами с Джерардом в школе, и несколько раз мы все вместе обедали на большой перемене. Но этот кретин вёл себя странно. Точнее — он вёл себя никак. Холодно, обычно. Как будто это не он прижимался ко мне всю ночь пару дней назад и уж точно не он вылизывал мой язык и вдавливался в живот своей эрекцией.
Да, конечно, я — идиот. И не знаю, на что рассчитывал. Что он вдруг превратится в милую фею, будет ходить со мной за руку и целовать при встрече? Фу, меня самого тошнило от подобных картин. «Чего же тебе надо, Фрэнки?» – спросите вы и будете офигенно правы в своём вопросе. Только вот я сам не знал тогда, чего же мне надо от него. В моей голове не было ни одной определённой мысли, ни единого чётко оформленного желания. Только муть, неудовлетворённость, противное и нудное тянущее чувство, которое усиливалось многократно, стоило этой растрёпанной темноволосой макушке появиться в поле зрения.
Я маялся, как последний придурок. Маялся из-за него, из-за своих дурацких чувств, из-за Рэя и Майки, которые прилипли друг к другу, и ещё сильнее — от отсутствия репетиций, потому что музыка однозначно вытягивала меня из всего этого говна. Часто, приходя домой после обеда, потому что зависать у Уэев не было никакого желания, я, даже не поев, поднимался наверх на чердак, врубал технику и долго во весь голос орал медленный и вынимающий душу блюз. Это сейчас, много лет спустя, я предпочитал отрываться и выливать свои эмоции более жёстко, а в шестнадцать мне нравилось стонать под звуки медленно растерзываемой гитары.
Мама не вмешивалась. Она видела, что происходит что-то странное, но не решалась ко мне подходить с расспросами или просто думала, что перебешусь и сам успокоюсь. Она во многом была права, да и нечего мне было ей рассказывать.
«Понимаешь, мам, я тут, похоже, влюбился в Джерарда, да, того самого, который засранец-Уэй, да, который отбил у меня девушку и, похоже, не одну. В общем, я влюбился настолько, что у меня тянет кишки и не хочу никого видеть, только придурошно выть и насиловать гитару на чердаке. Можешь что-нибудь посоветовать?».
