– Я верю в тебя, чувак, – я похлопал Майки по плечу, отчего он подавился соком, – не посрами нашу до жути музыкальную компанию своей немузыкальностью.
– Иди ты, – сказал он, прокашлявшись. – Я ещё всем вам задам жару, – он показал мне средний палец.
Я рассмеялся, и мы пошли в класс – нужно было успеть оказаться там до звонка.
Не помню, как отбрехался вечером – то ли придумал разговор с Бломом, то ли пожаловался, что живот прихватило, и сказал Майклу не ждать – тем более, что они с Рэем шли «учиться держать гитару» к нему.
Зато отлично помню, как нёсся потом по полупустым коридорам школы: после последней пары все стремились поскорее разойтись по домам. Пару раз на моём пути попадались учителя и кричали вслед, чтобы я перешёл на шаг, – но я не мог. Я должен было поймать его… Поймать.
Добежав до класса Джерарда, понял, что опоздал. Внутри оставались ещё несколько девчонок, но и они уже собирались уйти. Как же я расстроился… Мне казалось, что я вот-вот зареву – настолько было обидно не встретить его тут. Я поплёлся по лестнице вниз, вышел из школы и зачем-то пошёл не домой, а в сторону футбольного поля и баскетбольно-волейбольной площадки за ним.
И был вознаграждён. И наказан одновременно. За углом, прижатый к стене уже знакомым светловолосым хером, стоял Джерард. Он явно не был в восторге от нашей встречи, а я просто как шёл – так и встал, вылупив на них глаза.
Дылда повернул голову, и его взгляд источал злость и ненависть.
– Чего встал, мелкота? Вали, куда шёл.
Голос был приятен, но каждое слово, вывалившееся из этого рта с пухлыми и, сука, обкусанными от недавнего поцелуя, губами, хотелось вбить кулаком обратно, так, чтобы они уже никогда не выпали наружу снова.
Я не двигался и даже не смотрел на него больше. Я смотрел на Джерарда. Выглядело так, что он сейчас разревётся, как девчонка. Придурок. Делать это в таком месте, практически – у всех на виду. Каким надо быть идиотом, чтобы дойти до такого?
– Можно тебя на минутку? – спокойно сказал я, не отрывая взгляда.
– Твой знакомый, что ли? – гадко улыбнулся дылда, чёрт, даже имени его не помню.
– Одноклассник брата, – вяло ответил Джи, не сводя с меня влажных глаз.
– Так пускай валит, что ты ему?
– Это важно, Джерард, – настойчиво и тихо повторил я, глядя в эти затягивающие испуганные глаза цвета верескового мёда.
Какое-то время мы все тупо молчали, потом Джи перевёл глаза на дылду и сказал:
– Я быстро, Берн, подожди, ладно?
– Какого хрена? Мы так не договаривались.
– Чёрт, я сказал, – просто подожди тут, окей? – он говорил зло, но оттолкнул его довольно мягко, и я пошёл вперёд, сунув руки в карманы, слыша, как Джерард шаркает ногами за мной следом.
Мы завернули за угол, чуть дальше в школьной стене была приоткрытая дверь – я знал, что это подсобка – чулан, где хранился различный спортивный инвентарь, всякие приспособления для занятий на улице и прочая фигня. Я зашёл туда, поджидая, когда Джерард тоже зайдёт внутрь, и закрыл за ним дверь.
Стало темно, но я отчётливо слышал рядом дыхание и, почти не целясь схватил его за рубашку, впечатывая в дерево. Что-то глухо стукнуло – кажется, он ударился затылком, но промолчал, а я задел ногой какую-то железяку, и она с лязгом свалилась, утянув за собой ещё что-то.
– Какого хрена ты творишь? – зло зашептал я, стараясь говорить как можно ближе к уху Джерарда. Получалось, что я говорю в его шею, но меня лично это мало волновало.
– В смысле? – совершенно пофигистично спросил он, оставаясь каким-то безвольным, как медуза на берегу.
– Нахрена устраивать эти представления прямо за школой? Вам что, больше негде делать это?
Вот тут он напрягся. Хоть какая-то эмоция, это хорошо.
– Это единственное, что ты хотел спросить? Ты – заботливая мамочка?
Я сильнее сжал его рубашку и, чуть потянув на себя, снова ощутимо приложил его о дверь.
– Ауч! Какого хрена, Фрэнки?
– Я – не заботливая мамочка, Джи. Просто я не понимаю, зачем ты делаешь это, – я замолчал, собираясь с духом. – Он тебе нравится?
– Что?! – такое неподдельное удивление, господи, кажется, я слишком громко выдохнул от облегчения. – Нет, конечно!
– Тогда зачем, Джи? Нахрена, объясни мне, я ни черта не понимаю.
– Слишком долго объяснять, – так устало и обречённо, мне даже стало не по себе.
– Я никуда не тороплюсь.
– Зато я тороплюсь, Фрэнки. Меня ждут.
– Блять… – я шумно втянул носом воздух, чтобы снова не вписать его в дверь. – Если ты сейчас же не расскажешь мне, какого хрена ты обжимаешься с этим парнем, я сам пойду к нему и врежу по яйцам. И мне срать, если потом он врежет мне – это будет на твоей совести.
Джерард сначала замер, насторожившись, а потом как-то обмяк, осел, и я окончательно уткнулся губами в его тёплую, мягкую шею.
