– Что ты делаешь? – Майкл решил разбавить тишину, потому что его начинало заносить в мыслях. Все его ощущения, всё восприятие мира сейчас сконцентрировалось где-то между лопаток, где под тканью его рубашки и джинсой штанов было… Ну вот, опять понесло. Пряжка ремня Рэя неприятно врезалась в основание шеи, а голове стало жёстко на рёбрах, и он поёрзал, спускаясь чуть ниже и укладываясь на мягком животе. Там что-то недовольно заурчало, и парень улыбнулся.
– Я размышляю, – тихо сказал Торо, зачем-то укладывая обе руки на лоб друга, одну поверх другой.
– М? О чём?
– Пф-ф… Ты серьёзно хочешь об этом поговорить? – удивился Рэй. – Раньше тебя не особо интересовали чьи-то размышления.
– Чьи-то – это не твои, – упёрто парировал Майкл.
Пальцы Торо как-то сами собой уже некоторое время возились в его волосах, и это всё приводило Уэя младшего в состояние чувственного транса. Но от последней фразы они замерли, а сверху удивлённо прозвучало:
– Хм, это что-то новенькое. Чем обязан такой чести? – голос Рэя был довольно ироничен, но не только. Зная его такое количество лет, Майкл сразу понял – вопрос с подковыркой. В том смысле, что за сарказмом друг прятал реальный интерес.
– Ну, – со вздохом сказал Уэй, – скажем так: потому что ты – это ты.
– О, да, – лёгкое разочарование в голосе. – Это, конечно, многое объясняет.
Майкл еле удержал язык за зубами, чтобы не спросить: «А что конкретно ты хотел узнать? Почему ты – особенный для меня?», но вовремя спохватился и вернул разговор в прежнее русло:
– Так о чём ты размышляешь?
– Честно?
«Хорошо, Рэй, давай поиграем».
– Нет, соври мне, детка… – страстным голосом пропел Майкл, а потом закончил нормально: – Ну конечно, честно, мне на самом деле интересно. Обычно ты не такой молчаливый. И не такой неподвижный.
Торо негромко захихикал, отчего голова на животе мелко затряслась. Парень повернул голову набок, приложившись ухом. Там на самом деле что-то булькало. В глубине Рэя.
– Просто мне нравится, как ты нагло развалился на мне. Не часто приходится чувствовать себя в роли дивана – оказывается, это не так уж и плохо, – явно улыбаясь, сказал друг, совершенно смутив этим Майкла. Это было настолько мило и странно, что краска начала заливать его лицо и уши. «Хорошо, что он не видит. Стыд и позор тебе, Уэй. Где твоё хвалёное самообладание?»
– Так о чём всё-таки ты думал? – стараясь казаться спокойным и серьёзным, спросил Майкл и почувствовал, как замершие пальцы Рэя в его волосах снова начали неторопливо двигаться, перебирая пряди.
– О будущем, как ни банально это звучит. Чёрт, чуть больше полугода – и всё, экзамены и гуд-бай, школа. С одной стороны – радостно, с другой – нереально страшно. Странно.
– Почему? – Майкл не вполне понимал, о чём друг говорит. Он не заглядывал даже дальше следующей недели, не то что в следующий год. «Всё тлен, – говорил он себе, отчасти повторяя слова брата. – Живи сегодня и радуйся тому, что у тебя, возможно, есть завтра. Или нет», – на этих словах Джерард растягивал свои губы в тонкой и невероятно широкой улыбке, отчего его лицо превращалось в маску безумного. Майкл любил, когда брат дурачился, потому что это не мешало ему порой выдавать дельные вещи.
– Ну, чёрт, как объяснить, – одна рука вырвалась из перепутанных волос друга, неприятно дёрнув прядь, и можно было предположить, что теперь терзала волосы самого Рэя – он всегда прочёсывал пальцами свои непослушные кудри, когда думал или немного нервничал. – Вот ты столько лет живёшь, как по писаному. Ты знаешь, что тебе делать. Ходишь в школу, учишься, делаешь задания, и только в свободное время можешь заниматься чем-то на выбор. А теперь – бах! Обрыв! – он экспрессивно взмахнул руками, изображая этот самый «бах!», – после чего снова вернул каждую на своё место. – И ты понимаешь, что по большому счёту всё время у тебя превращается в свободное. И ответственность за каждый выбор теперь полностью на тебе... Чёрт, это пугает.
Они недолго помолчали, Майкл обдумывал сказанное, а Торо просто не знал, что ещё добавить к этому.
– Ты не хочешь поступать? Ты же хотел пойти на кинооператора? – осторожно спросил Уэй, переворачиваясь на живот и оказываясь в неоднозначной позе, опираясь локтями на кровать по бокам от тела Рэя и переплетая пальцы на его животе. Он перевернулся, потому что было важно видеть лицо друга. Было важно смотреть в глаза. Они довольно редко разговаривали вот так, как сейчас: серьёзно и совершенно не дурачась. Майкл даже не обратил особого внимания на двусмысленность позы – он перевернулся, поддавшись желанию срочно встретиться взглядом с Торо, услышав голос и прочувствовав его настрой.
Рэй завёл освободившиеся руки за голову наподобие подушки и лишь мимолётно посмотрел на Майкла, после возвращая взгляд в потолок. Вздохнул.
– Хочу, Майки.
– Тогда в чём дело? Поступишь – и ещё несколько лет будешь жить, как по писаному. А после – ещё всю жизнь, когда устроишься на работу… – он саркастически хмыкнул, но Рэй не разделил его иронии.
