– Я не собираюсь с тобой спать тем более, – устало ответил я, останавливая её руку в десятке дюймов от паха. – Я хочу спать один. Просто спать, я устал. Нет, Клэр, серьёзно. Я выгляжу, как ученик средней школы. Я на год тебя младше. Чего тебе до меня? – я совершенно не понимал эту девчонку или девчонок в целом.
– Ну… Ты симпатичный, – наконец, сказала она. – А ещё – умеешь играть на гитаре. Сыграешь мне?
– Завтра. Если не будешь приставать, – быстро поправился я. Она хихикнула.
– Ладно-ладно, мистер недотрога. Мне просто скучно. И мне нравится чувствовать, как у вас стоит. Мой парень тоже не понимает, что в этом такого, а мне нравится ощущать это под тканью. Заводит.
– Так, всё. Хватит. Иди спи уже. Или посуду мой. А то ничего не буду играть для тебя, ни завтра, ни вообще.
– Злюка, – сказала она и встала с дивана. – Спокойной ночи, – аллилуйя! Кажется, я мог поспать, не беспокоясь за свою честь.
На следующий день приехали ещё две семейные пары – такие же знакомые Леона и мамы, и тоже с детьми. Вот только дети были младше нас с Клэр, и после обеда я понял, что если не позвоню Джи – то сойду с ума в этом дурдоме. Четверо детей: двое близнецов пяти лет, девочка лет десяти и её восьмилетний брат носились друг за другом, периодически наскакивая на меня или Клэр, хватая за ноги, громко вереща… Я не нанимался в няньки, хотя не имел ничего против детей. Они никак не отставали, поэтому я, найдя телефон – новомодную радио-трубку без провода – закрылся на задвижку в огромной блестящей ванной комнате. Сел на унитаз, зачем-то включил воду. Вдохнул, выдохнул… Посмотрел на измявшуюся бумажку, снова глубоко вздохнул, и… дрожащими пальцами начал тыкать в кнопочки цифр. Перед смертью не надышишься, ведь так?
– Да? – ответил женский голос на той стороне, и я растерялся. Почему-то в моих мечтах это должен был быть сразу Джерард. А тут я потерял контроль и не понимал, что мне делать.
– Ох… Это Фрэнки… – я снова замолчал, судорожно перебирая правильные слова. – Счастливого Рождества!
– И тебе счастливого Рождества, Фрэнки, – тепло ответила женщина, потом послышался какой-то шорох, возня, негромкое «ба, дай сюда» и вдруг – чистый и такой до дрожи нужный сейчас голос Джерарда:
– Фрэнки? Подожди минутку, окей? – не успел я согласиться, как снова начало шуметь и потрескивать, так продолжалось не меньше минуты, и я ничего не понимал. – Ты тут? – наконец раздалось из трубки, и я улыбнулся. Ну куда же я денусь?
– Ага, – просто ответил я.
– Ты бы видел шнур у старого бабушкиного телефона, – затрещал Джи. – Метров пятнадцать, не меньше. Это ей дедушка такой сделал. Она любит ходить с телефоном по всему дому… – он замолчал, а я слышал его дыхание и улыбался в трубку. – Я скучал.
Я вздрогнул от неожиданности. Он сказал это так просто, что сердце тут же ускорило ритм.
– Эй, ты слышишь? – не унимался Джерард. – Я утащил телефон на второй этаж в комнату и закрыл дверь. Бабушка думает невесть что, а Майки высказал предположение, что звонит моя девушка. Короче… Я проделал всё это не для того, чтобы ты молчал мне в трубку.
– Я скучал больше, – тихо и чётко произнёс я, облизывая мигом пересохшие губы. Мне казалось, что я ощущаю всё, вижу каждую мелочь: запах старого дома, пыли, поднятой в воздух оттого, что Джерард с разбегу плюхнулся на древний диван, скрученные на полу метры шнура, вальяжно развалившегося Уэя с телефоном между ног – да, именно между ног. Он наверняка улыбался и игриво покусывал губы, теребя витой шнур от трубки. Я также улыбался с закрытыми глазами. Я заставил его замолчать своей фразой, а это уже многое значило.
– Докажи, – выдохнул он.
– Ну… Я нашёл трубку. Знаешь, тут такой новый телефон, без проводов. Радиотелефон называется. Потом носился за детьми, чтобы отобрать его обратно. Потом бегал от детей, чтобы они дали мне наконец позвонить. В итоге я сижу в ванной на унитазе за закрытой на щеколду дверью и звоню тебе, ожидая каждую минуту, что кто-то начнёт ломиться ко мне. Тут столько народу, еще эти дети… Короче, тут ад, Джи. Я очень скучал.
– Хм, принимается. Хотя я думал услышать кое-что другое, – я так и видел эту бросающую вызов улыбку. Она стояла у меня перед глазами.
– Например? – заинтересованно спросил я.
– Ну, какого-нибудь откровенного рассказа, как ты фантазировал обо мне ночью, – сказал Джерард, ничуть не смущаясь. Как это у него получается?
– Эм… Ночью я спал, прости. А перед этим ко мне приходила дочка хозяина дома и предлагала помочь расслабиться… – я специально замолчал, не рассказывая дальше, выпытывая реакцию Джерарда.
– И? Помогла? – прохладно спросил он. Я ликовал.
– Помогла, – коронная пауза, и контрольный выстрел: – тем, что ушла к себе. Я сказал, что лучше всего расслабляюсь, когда сплю один.
– Вот как? Никогда бы не подумал, – довольно произнёс Джерард. – Мне всегда казалось, что лучше всего ты расслабляешься, когда спишь со мной.
Я сглотнул. Мне померещилось, или разговор набирал градусы? Значит, надо играть по-крупному?
