– Сегодня, в канун Рождества я п-приготовил вам сюрприз, – сказал он в микрофон, стоя сбоку от малюсенькой сцены (господи, мы еле поместились на ней вчетвером, и большой барабан Тома почти упирался Дереку в задницу, а лично я практически балансировал на краю сцены. Радовало только то, что в случае падения лететь было недалеко – всего несколько десятков дюймов), – эти юные ребята ещё учатся в школе, но не переживайте, я п-прослежу за тем, чтобы никто из них не напился, – по залу прокатились одобрительные смешки. Несмотря на злачность заведения, свободных мест не было. Либо в Ньюарке достаточный процент одиноких людей, у которых нет семей, чтобы встретить с ними Рождество, или они считают это место неким клубом по интересам, если не домом. Иначе я просто не мог объяснить, что все эти люди тут делают в канун праздника. Я в который раз закашлялся: слишком сильно накурено, я к такому не привык. Наверно, это выглядело жалко, потому что кто-то – я слышал – уже отпускал шуточки по этому поводу. – Они выступают впервые вне стен ш-школы, и это честь – играть на сей замечательной сцене. Тут начинали такие п-прославившиеся позже группы, как…
– Закругляйся, Джек, – вдруг громко выкрикнула девушка с длинными чёрными волосами. Она сидела с краю барной стойки, ближе всех к сцене. Наверное, подружка.
– Ладно. Встречайте – эти п-парни назвали себя «Something», – раздались вялые аплодисменты, и я дрожащими пальцами примерился к грифу. Перед этим мы несколько часов проторчали в подсобном помещении клуба, разыгрывались и вспоминали кое-что, распевались. Минус был в том, что подсобка не отапливалась, и лично я жутко замёрз. Пальцы плохо слушались, я даже пожертвовал своими перчатками – отрезал кончики и играл прямо в них. Так было хоть немного теплее. Хотя и не слишком удобно. Почувствовав сверлящий висок взгляд Рэя, повернул голову. Он сглотнул – чёрт, я ощущал висящее в воздухе напряжение, друг был взволнован, – и улыбнулся мне. Я улыбнулся в ответ, кивнул. Рэй прошёлся взглядом по Дереку и Тому, все были на взводе. Даже распитие ритуальной фляжки в этот раз плохо помогало.
Мы начали. Ох, это так странно! В глаза привычно светили лучи включенных наконец-то небольших прожекторов. Если честно, я с облегчением выдохнул в этот момент. Софиты будто отрезали нас от не слишком тепло настроенного зала. Я смотрел на увлечённо поющего и играющего Рэя, на супер-сосредоточенного Дерека и через пару песен даже смог расслабиться и улыбнуться им. Несколько раз Том что-то слажал с ритмом, но Торо даже бровью не повёл, и я изо всех сил гнался за ним, чтобы не разочаровать. Мы сыграли одну песню Битлов, повторили Queen, и закончили парой песен из Мisfits и Smashing Pumpkins. В конце Дерек неловко раскачался и споткнулся о шнур своей гитары. Я обалдело, словно в замедленной съёмке глядел на то, как парень заваливается на меня, и в голове лишь одна мысль зазвенела разбивающимся стеклом: «Если он коснётся меня, я полечу вниз. Это будет эпичный финал нашего выступления…». Я ждал и ждал этого момента, но Дерек вдруг перестал падать. Торо успел схватить его за руку и вернул в устойчивое положение. Не понятно как, но мы доиграли, получив в ответ чуть более тёплые аплодисменты, чем в начале. Я слышал, как какой-то парень прокричал: «Было бы веселее, если б вы завалились, парни», его с энтузиазмом поддержали. Мы отцепляли гитары и спешили освободить сцену – внизу стояли музыканты из «Orange Snow».
В их группе играли две девушки. Меня это почему-то удивило. Нет, я, конечно, знал, что девушки играют в рок-группах. Просто раньше не сталкивался с ними вот так – нос к носу. Они были симпатичными, с необычным оранжевым макияжем вокруг глаз.
– Неплохо играли, – улыбнулась та, что была с короткой мальчишеской стрижкой. Я было улыбнулся в ответ, но она закончила: – Для малолетней группы. Хотя ты вообще выглядишь на среднюю школу, мальчик.
Я сцепил зубы и упрямо пошёл за Рэем, проталкиваясь между ними и стеной.
Через десять минут мы сидели на почётном месте в дальнем углу у барной стойки. И пили. Рэй – колу, а я – томатный сок. Выбор остальных меня не очень интересовал. Сок слегка отдавал плесенью.
– Не обращай внимания, Фрэнки, – вдруг тихо сказал Торо, глядя в свой стакан, шипящий пузырьками. – Есть люди, которых хлебом не корми – дай кого-нибудь задеть.
– Да мне плевать, – чуть резче, чем надо, ответил я ему. Зачем? Рэй-то ведь ни в чём не виноват. Просто внутри стягивало кишки странное чувство – будто тошнота. От выступления, от этого накуренного места, от пьяных смешков парней чуть дальше за стойкой и совершенно дурацкой, на мой вкус, музыки, что играли эти из «Orange Snow». Да почему же он оранжевый-то? И вдруг в мою голову залезла самая простая и идиотская при этом ассоциация. Оранжевый снег… Фу-у-у… Я улыбнулся, а затем захихикал. Рэй посмотрел на меня с интересом. Я мотнул головой, без слов говоря о том, что вряд ли посвящу его в причину веселья.
– Вам не кажется, что мы как-то стрёмно сыграли? – неожиданно спросил Дерек, выглядывая из-за Рэя.
