Меня трясло. Не так, как бывает от холода или при температуре, когда у тебя озноб. Это накатывало спонтанно и вдруг лишало руки и желудок их нормальной статичности. Дрожание длилось какое-то время, за которое я успевал перебрать в голове все известные мне неприличные ругательства, и так же неожиданно исчезало, оставляя внутри осадок паники.
Номер моего выступления – тринадцатый – был ближе к концу, всего ребята собрались с духом представить на суд о наших «талантах» около пятнадцати или семнадцати номеров. Все они или пели, или играли, или читали свои стихи, кто-то даже танцевал. Наверняка это было довольно интересно, но у меня даже мысли не было спуститься в зал, чтобы посмотреть. Меня и так тошнило от волнения, стоя тут, за кулисами, в компании таких же припадочных, как и я. Поняв в итоге, что в этом вся проблема, я убрался оттуда и двинулся в сторону туалетов, чтобы выкурить последнюю сигарету. На самом деле, не имело значения, что я сделаю. Я мог бы внушить себе что угодно другое – к примеру: выпью стакан воды с закрытыми глазами стоя на левой ноге и успокоюсь. Это бы сработало, я лично верил своему дару самовнушения. Но мысли навязчиво крутились вокруг сигареты и почему-то пальцев Джерарда, и в итоге мне пришлось курить в крайней кабинке, стоя на унитазе и почти высунув голову в окно, что я открыл. Это всё не несло ничего хорошего для меня, вплоть до простуды, но я уже физически ощущал, как приятная тяжесть дыма заполняет меня почему-то снизу вверх, почти полностью вытесняя нотки паники и волнения. Это походило на физику диффузии газов, и в моём больном воображении вдыхаемый мною дым был явно тяжелее этой истерической нервности.
Мне повезло, за пару минут моего тайного курения никто не зашёл в этот туалет, и я надеялся, что теперь никто так же не обратит внимание на то, что от меня несёт за две мили. До моего выступления оставалось три номера, когда я не выдержал и ушёл. Но теперь мне стало лучше и нужно было поскорее вернуться за сцену.
Как я и предполагал, зрителей было достаточно. Сам мистер Блом стоял ещё с кем-то из учителей-организаторов у входа в зал и, переговариваясь, ел глазами сцену. Также я знал, что ребята тут. Я не успел с ними перекинуться и парой слов, но помахал издалека, когда заметил в коридоре – мне нужно было репетировать. И сейчас, щурясь от света огней, направленных на сцену, а именно на меня, я снова почувствовал толчок волнения. Впрочем, бессознательно огладив гитару, висящую на плече передо мной, я как-то быстро пришёл в себя. Поправив ворот белой рубашки, сделал шаг к микрофону и отрегулировал его под свой рост. Из колонок донеслись стукающие и шипящие звуки, а из зала раздалось несколько сдавленных смешков, но я предпочёл пропустить их мимо ушей. Второй микрофон был направлен так, чтобы усиливать звучание моей акустической гитары, и я просто слегка нагнул его ниже.
Закрыв глаза на долю секунды, открыл их и улыбнулся. Мама говорила, что в моём исполнении это работает почти убийственно, но я не думал, что мамам можно доверять в этих вопросах. Между тем в зале стало тихо, возня прекратилась, и я решил начать.
- Всем привет, я Фрэнк Айеро из десятого-си класса. Честно говоря, я первый раз выступаю один на сцене, поэтому в случае чего – не пугайтесь. Я волнуюсь, – я улыбнулся и быстро провёл пальцами по струнам, извлекая чистый ля-минор под редкие хмыканья из зала. Моя детка была настроена отлично, а лиц публики я не видел. Но мне хватало осознания того, что и Майки, и Джерард, и Рэй там. И они смотрели на меня в этот момент. – Песня посвящается тем людям, что рядом со мной сейчас. И… у неё нет названия, – ещё несколько секунд я собирался с силами и, наконец, начал играть рифы вступления.
Когда печально или наоборот – радости нет предела, всё не имеет смысла, если ты не можешь поделиться.
Если ты не хочешь подарить часть себя людям, которые рядом.
Тем самым, которые рядом с тобой.
И когда мы встречаемся взглядами – что-то случается, потому что…
Потому что разве не для этого нужны друзья, чтобы подать руку, когда ты оступился?
Именно поэтому они рядом.
Рядом с тобой.
И когда наши пальцы сплетаются – это электричество, или мы просто имеем разные заряды?
Что-то происходит, потому что именно для этого они рядом.
Эти люди, что рядом с тобой.
Мы можем много говорить или смеяться. А можем молчать, смотря на небо.
Но обычно это не имеет никакого значения, когда кто-то рядом.
Кто-то важный рядом с тобой.
Всё окрашивается иными красками и приобретает тайный смысл, если ты с ними.
С этими странными чудаками, не дающими тебе спать.
С теми, кто рядом с тобой.
Я перевёл дыхание перед заключительной частью. Она была самой тяжёлой для меня, потому что фактически посвящалась только одному человеку. И я, блять, не знал совершенно, как это может прозвучать со стороны. Пальцы занимались своим делом, и только в этот момент я осознал, что весь вспотел, а мои глаза были закрыты. Набрав воздуха, перешёл на другой, рваный и острый ритм:
Поэтому я так часто думаю:
Что-то происходит, планета кружится,
