- Какая разница, Фрэнки? – усмехнулся он. – И спасибо. Так намного удобнее, – он чуть двинул бровью. В моей груди клокотал гнев, смешиваясь с желанием обнять его и сказать что-то утешающее. Но язык словно стал весить несколько тонн, и я просто молчал, отмечая, что вода с каждым разом была всё меньше и меньше окрашена в розовый. – Ты знаешь, – сказал он, распрямляясь и отрывая полотенца, – меня бесит не столько то, что они говорят про меня. А сам факт того, что они это говорят. Потому что, блять, это не их чёртово дело. Это ничьё чёртово дело, так ведь? Это моя личная жизнь, и она только моя, понимаешь? – он уже осторожно промакивал лицо и губу, морщась от каждого касания. Я смотрел на эту воспалённую алую ранку, не в силах оторваться. – Но кто-то считает это очень весёлым, и в какой-то момент я, кто вообще не умеет драться и до чёртиков боится ввязываться в это дерьмо, замахиваюсь и бью. Глупо, неумело, получая в ответ отлично поставленный удар. И это возвращает меня на место. И в голове загорается красная лампочка тревоги и механический голос начинает нудно повторять: «Дзынь! Тактика, мистер Уэй! Вы отклонились от тактики, вернитесь на землю! Немедленно вернитесь на землю!»
- И в чём заключается тактика? – тихо спросил я, не упуская из виду ни одно движение его губ. Мой рот помимо воли заполнялся тягучей слюной. Я был не в силах хоть как-то повлиять на это.
- Тактика проста, – едва заметно улыбаясь здоровой стороной рта, сказал Джерард. – Не попадаться на глаза, быть незаметным, уходить от конфликтов. «Ничего не вижу, ничего не слышу. Меня тут нет».
- Но ты есть, – зачем-то сказал я, – незаметно подходя к нему ещё на полшага. Мне требовалось очутиться в его личном пространстве, чтобы как-то разделить его ощущения. Чтобы утешить свою одержимость им.
- Я просто хочу спокойно доучиться и свалить отсюда, Фрэнк. Я не собираюсь никому ничего доказывать, – он умолк, наблюдая за тем, как я не свожу с него глаз. – По крайней мере, не им. Некоторым людям бесполезно что-то доказывать. И сегодня я просто не сдержался, хотя должен был.
Он замолчал и смотрел на меня ещё несколько секунд, а затем шумно выдохнул, заставив меня вздрогнуть:
- Ох, чёрт… Иди сюда, – схватив меня за руку, потащил к самой дальней кабинке.
Втолкнув меня внутрь, выглянул, проверяя что-то, и закрыл за собой дверь. На щеколду. Я громко сглотнул. Кажется, меня уже трясло. Не дожидаясь, когда он сделает хоть что-то, вцепился в его кофту и обнял. Сильно, тепло… Мне было это необходимо, и я надеялся – ему тоже.
Какое-то мгновение он, видимо, был ошарашен. Я чувствовал гулко бьющееся сердце и слышал его шумное дыхание. Он пах собой, о чёрт, я бы дышал его запахом вечность. Этот запах – не знаю, что это было? Смешение ароматов тела, пота, шампуня, геля для душа? – этот запах взрывал мне мозг сильнее и быстрее травки или никотина. Он опьянял меня, а в сочетании с теплом его тела действовал просто убийственно. Мои ноги почти теряли свои опорные свойства. Жутко хотелось сесть, лечь, просто растечься, расслабиться и ни о чём не думать.
- Никогда не делай так при мне, – тихо прошептал он мне в самое ухо, наклоняясь ниже. Волна мурашек мгновенно охладила мой хребет.
- Что ты имеешь в виду? – не понял я.
- Твои губы. Не кусай свою нижнюю губу при мне, это сводит меня с ума.
- Я… – я был ошарашен. – Я не делал ничего подобного.
- Вот видишь. Ты не контролируешь себя. Всё это время ты стоял и кусал свою чёртову губу. Фрэнк... – он выдохнул мне в ухо, и было в том, как он произнёс моё имя, столько всего… И мольба, и обречённость, и надежда, и ощущение спёртого, еле сдерживаемого натиска. Меня пробрало до самого костного мозга, я поёжился, ощущая, как быстро твердеет под ширинкой джинсов. Было чертовски неудобно. Джерард прижал меня сильнее, не давая отстраниться и на миллиметр.
- Прости, – сдавленно прошептал я в его плечо. Не знаю, понял ли он, но я имел ввиду – и за губу, и за то, что сейчас творилось в моих штанах, и за то, что ни одна из моих рук не собиралась отпускать его, а пальцы сминали ткань кофты в железном захвате.
- Просто помолчи, ладно? – едва сказав это, Уэй прихватил самый кончик моего уха своими зубками, и я с силой дёрнулся от неожиданности. Его бёдра тут же подались к моим, и я понял, насколько он «не в порядке» сейчас, вместе со мной, за дверью этой туалетной кабинки. Это было чистым безумием, всё казалось каким-то нереальным, фантасмагоричным, не имеющим к нашим с ним обычным жизням никакого отношения.
- Чёрт, – простонал я, и, практически выдирая своё ухо из его рта, поймал губы Джерарда своими.
- Ауч… – он скривился.
- Больно? Прости, я идио…
