Мы снова какое-то время шли молча, забирая в гору вдоль парка. У меня в голове крутились разные вопросы, и я всё хотел поймать хоть один из них за хвост, чтобы задать Майки.
- А Джерард намного тебя старше? Он еще в школе учится? – решился я, наконец.
- Ха, Джерард – это вообще отдельная история. Как-нибудь я тебе её расскажу. Вообще, ему восемнадцать уже. А Рэю – семнадцать. Но они сейчас в одном классе, не спрашивай меня, почему, для этой печальной истории нужно специально отвести целый вечер, и я не преувеличиваю, – усмехнулся Майкл.
Я улыбнулся ему. Этот худой и высокий паренёк нравился мне. Он таил в себе какое-то противоречие, так я ощущал его. С одной стороны, он был невозмутим и спокоен, а с другой – иногда в его словах, поведении проскальзывал какой-то вызов, ребячество, будто он проверял тебя на прочность. Так, улыбаясь друг другу и своим мыслям, мы дошли до крыльца моего нового дома.
- Хорошо, что ты в порядке, Фрэнк. Надеюсь, твоя мама не будет в полнейшем шоке от твоего вида, – он поднял руку, и показал, как трогает что-то несуществующее у себя на виске.
- О, точно! Я уже и забыл. Надо подготовиться к разъяснениям, – улыбнулся я. – Спокойной ночи, Майкл. Спасибо, что проводил. Одному было бы тоскливо.
- Ждём тебя завтра. Если Джер сказал, что ты должен прийти, то знай, ты реально должен, – рассмеялся он. – Брат такими вещами не шутит. Пока, Фрэнк, – он развернулся и пошёл в сторону своего дома.
Я открыл дверь ключами и приготовился к разборкам с мамой. Но внутри было темно и тихо, только часы тикали на кухне. Я аккуратно закрыл дверь и пошёл в свою комнату. Посередине, в свободном от коробок месте, стояла раскладушка, застеленная чистым бельём. Мама... Я уже говорил, что люблю тебя? Кажется, сейчас самое время сказать это ещё раз.
Скинув в угол сумку с роликами, сняв одежду, на которой были пятна моей крови и крови Джерарда, я, голый, завалился спать. Но голова болела, и я вспомнил про таблетку, что дал мне Рэй. Пришлось снова встать, дойти до кухни и налить в стакан воды, чтобы запить обезболивающее. Вернувшись в кровать, я забрался под простыни и, наконец, заставил себя расслабить каждую мышцу в своём теле, на руках, на ногах, на спине и в шее. Через какое-то время мне стало хорошо. В таком состоянии уже можно было подумать и о сне. Пока я засыпал, в голове крутились обрывки мыслей и странные ассоциации. Рэй в образе мессии с нимбом из волос штопает голову плюшевому зайцу… Майки, уединившись с протухшим тофу в тёмном углу, смакует его запах… Алые уши Джерарда и его острая окровавленная коленка… Шофёр, который кидает со всего размаху коробку с моими дисками на асфальт, и она разлетается вдребезги, будто стеклянная… Пожилая женщина в очках, которая забирает у меня гитару, а я не хочу её отдавать… Под этот сумбурный и бредовый калейдоскоп я, наконец, заснул.
- Соня, вставай. Я завтрак почти приготовила, – донеслось до моего сознания.
Что?! Какого… Мне показалось, что я только что закрыл глаза, как уже надо снова их открывать.
В отсутствии занавесок, солнце засвечивало комнату целиком и слепило глаза. Я потрогал приклеенную к виску повязку, словно проверяя, не приснился ли мне вчерашний вечер. Нет, выходит, не приснился… Простыня сбилась на пол, и я был совершенно голый, но мне было тепло. Даже приятно иногда полежать вот так, спокойно, подождать, пока тело успокоится после сна. Вдруг дверь неожиданно приоткрылась. Я резко схватил простынь, чтобы прикрыться, но никто не зашёл, это мама улучшила мои коммуникативные способности.
- Ты просыпаешься, Фрэнки? – донеслось из-за двери. – Надо позавтракать до того, как приедет машина с мебелью.
- Да, мам. Сейчас встану.
Как ни странно, голова практически не болела. Я сел и огляделся в поисках того, что бы я мог надеть. Вчерашние вещи валялись кучкой на полу, футболка и толстовка были залиты кровью. Найти что-то другое в этом коробочном аду сейчас не представлялось возможным, и я просто надел вчерашние джинсы на голое тело. Вроде, они были относительно чистыми.
Умывшись в ванной напротив, я пошёл на кухню, готовясь к маминой ментальной атаке. Она стояла спиной ко мне у плиты и, кажется, жарила яичницу к тостам. Там же варился кофе в кофейнике, распространяя вокруг дурманящие запахи утра. Именно эти запахи вызывали во мне ощущение дома и своего места, так что я был очень благодарен маме за то, что она старалась мне угодить.
- Доброе утро, мам, – решился я, наконец.
- Доброе утро, Фрэнки, – радостно сказала она и обернулась.
- Что это такое?! – вскрикнула мама, как только её взгляд достиг моего лица, и она чуть не выронила деревянную лопатку из руки.
- Мама, всё в порядке. Я тебе сейчас всё расскажу. И не беспокойся, у меня ничего не болит, звонить в больницу не надо, я отлично себя чувствую, – я сел за стол в ожидании завтрака и рассказал ей историю о том, как удачно вчера покатался. Мама слушала меня очень внимательно, иногда переспрашивая что-то, иногда уточняя. Но, в целом, мне удалось загасить её чувство тревоги на корню.
