- Потому что мы не хотим, чтобы на нас давили идиотские правила, – ответила она тихо, что я едва услышал. А потом Лала повернулась и серьёзно добавила: – Ты ведь чувствовал это? Чем дальше от дома и родителей, тем свободнее поводок из тех правил и догм, что нам наматывают на шею с раннего детства? Кого можно любить, а кого нет, что правильно делать, а что неправильно, словно мы до сих пор ползаем на коленях под стол и писаем в кроватки. Я устала от этого… – сдулась девушка, выговорившись.
Я молчал, несколько ошарашенный. Медленно шестерёнки в моей голове начинали вертеться и разгоняться, приводя к некоторым умозаключениям.
- Нью-Йорк огромный город, – мягким голосом, который как нельзя лучше вписывался в приглушённое вечернее освещение комнаты, проговорил Эл. – Там до нас никому не будет дела. А мы сможем почувствовать себя немного свободнее. Да и комнату попробуем выбить в общежитии одну на двоих, но побольше.
- Это… круто, – сказал наконец я, но вышло как-то жалко. Поэтому я приподнялся на локтях и ободряюще улыбнулся этим двоим: – Нет, ребята, это серьёзно круто! Такой шаг… – я не стал уточнять, подумав, что не совсем хорошо лезть в эту тему дальше. Я сам не до конца усвоил некоторые мысли, чтобы говорить о них. – А какой факультет?
- Юридический, – Лала снова ожила и, подойдя к кровати, присела возле меня на краешек. – Когда ты убегаешь от правил и законов, следует знать врага в лицо, – улыбнулась она, и я совершенно естественным жестом взял её за руку, чтобы сжать тонкую прохладную ладонь.
- Мы написали и отправили ректору пару работ, и он ими заинтересовался, – продолжил своим баюкающим голосом Эл. Его раздвинутые, бесконечно длинные колени чуть ходили из стороны в сторону, словно маятники. – Назначил встречу завтра, а мы, не будь дураками, согласились приехать. Родители считают, что мы просто слишком инициативные и чересчур умные…
- А мы на самом деле просто мечтаем сбежать из дому, – хихикнула Лала.
Я снова улыбался. Феномен близнецов. Такие похожие лица, родные души, совершенная самодостаточность вдвоём. Как я вообще затесался в их компанию? Тепло бока Эла и бедра Лалы, посередине которого очутился я, словно стремилось друг к другу, становясь обжигающим.
- У вас всё получится, – сказал я. – Просто обязано получиться. Моим мозгам до подобных авантюр ещё расти и расти.
Девушка слева ухмыльнулась.
- Наверное, твоё время сбегать просто ещё не пришло, Фрэнки, – и она подмигнула мне.
В это время в дверь тихо стукнули, а затем она открылась ровно настолько, чтобы впустить половину моей мамы.
- Пирог готов, детки. Моем руки и за стол, – она обворожительно улыбнулась и, оставив дверь открытой, снова исчезла.
- Еда-а… – просипел Эл, мгновенно оживая и поднимаясь.
Они с сестрой, хихикая и почти сбивая друг друга на ходу, кинулись в сторону ванной. Я, уже примирившись с видом глупо улыбающегося придурка, на мгновение завис на кровати, а затем, применив достоинства своего мозга, ушёл мыть руки на кухню. Эй, там тоже есть вода, раковина и мыло!
А ещё там чертовски аппетитно пахнет яблочным пирогом, ох…
Пить чай в компании повеселевших после первой пары кусков пирога близнецов оказалось одним удовольствием. Они (ну хорошо, заводилой в основном выступала Лала, но иногда спокойно-уравновешенные добавления Эла к её историям оказывали действие взорвавшейся смеховой бомбы) травили байки обо всём – от ситуаций в школе до собственных промахов, и в какой-то момент я понял, что просто не могу с уверенностью сказать, что из рассказанного близнецами правда, а что – совершенно наглый вымысел. Я просто слушал звучание их голосов, жевал мягкий сдобный пирог с горячими, такими нежными кусочками яблок внутри, запивал всё это чаем и блаженно молчал – рот-то был занят.
Почуяв, что так я слопаю всё один, близнецы стали задавать вопросы, освобождая свои рты для пирога. Мама вскоре попрощалась до утра, взяв с нас слово улечься не позже двенадцати, и поднялась наверх.
А мне, подловленному на нечестной игре, пришлось рассказывать обо всём хотя бы кратко:
...Про зиму и первый свой концерт, когда я выступал сольно перед школьной аудиторией со своей песней...
- Ох, Фрэнки, ты просто обязан сыграть нам её! – тут же вскинулась Лала, тыкая в меня кусочком обкусанного по краям пирога. Почему-то она всегда начинала есть его с запечённой корочки, неторопливо устремляясь к мягкой середине.
- Уже поздно, – попытался отказаться я, как-то неожиданно вспомнив, чему (точнее, кому) посвящена эта песня. Я был совершенно уверен, что эта бестия со стула напротив прочитает меня по песне, словно распотрошённую книгу.
- Да ладно, – неожиданно присоединился к сестре прожевавший Эл. – Ты просто наиграй и напой тихонько, потерпят ваши соседи разок. Или ты тут постоянно после одиннадцати зажигаешь? – прищурился он с ухмылкой.
- Нет, куда там, – вздохнул я, понимая, что битва проиграна. – В этом таунхаусе с правилами проживания серьёзно.
Я потянулся к одному из оставшихся сиротливо лежать на блюде кусочков, чтобы хоть как-то задобрить себя за поражение.
