Утром, когда мы от пуза наелись омлета с тостами, залив всё это сверху крепким кофе, и были готовы уже выходить, я решил подняться наверх, к маме. Она ещё не проснулась, или же просто не спускалась, чтобы нам не мешать. Мама прекрасно знала, что мы достаточно самостоятельные, чтобы суметь позавтракать без её помощи.
Постучав в дверь и услышав тихое разрешение, я зашёл внутрь.
Мамина спальня была этакой странной комнатой для меня. Небольшая, но просторная для одного человека кровать, высокая и вся какая-то воздушная, словно мама до сих пор не наигралась в принцессу. Светлые однотонные обои и несколько пятен полосатой отделки потемнее – за кроватью, по бокам от трюмо и полоса за креслом, на котором распластался скинутый с вечера халат. Сразу слева от меня немалую часть комнаты занимал шкаф-гардеробная, а впереди, за раздвинутыми уже шторами занималось утро, любопытно заглядывая в балконную дверь.
- Доброе утро, милый, – чуть улыбнулась она, опуская книгу на одеяло. Такая домашняя, тёплая, в забавной ночной рубашке с кружевом по вороту и мягким взглядом своих кофейных глаз.
- Доброе утро, мам, – я не смог не улыбнуться в ответ, хотя внутри уже начинало неприятно свербеть – я намеревался лгать или, как минимум, не договаривать ей сейчас… – Уже не спишь?
Я подсел на край кровати. Она тут же протянула ко мне руку и поманила пальцем. Да-да, мне навязывали тот самый утренний поцелуй в макушку или лоб, который я, если признаться, на самом деле любил, но который всё равно порядком смущал. Я уже не ребёнок… Наклонившись, я почувствовал её еще пахнущие кремом руки на затылке и мягкое прикосновение губ куда-то к волосам сверху. Мне стало хорошо – как будто тебя утешают за что-то не очень хорошее, что ты ещё не совершил. Словно успокаивают и дают надежду. Не уверен, что мама вкладывала эти эмоции в утреннее объятие, но мне было проще так чувствовать.
Я искренне надеялся, что она когда-нибудь сможет понять меня. Простить меня?
- Ну ма-ам, – заныл я, выбираясь из захвата. Она едва слышно рассмеялась, отпуская мою голову.
- Нет, я дочитываю Хемингуэя. Вчера не успела – уснула. А ты уже одет, я смотрю?
- Да, – я кивнул, возвращаясь с середины её одеяла на край. – Ребята уже выходят, и я пойду проводить их до станции.
- Ещё вернёшься? – её бровь сделала неуловимое движение, на что червь, грызущий меня сомнениями и страхами изнутри, отреагировал незамедлительно.
- Нет, мам, – собрал я остатки воли в кулак. Как можно спокойнее и честнее поднял глаза: – Потом сразу к Уэям. Мы с Рэем обещали помочь убраться и приготовить всё к вечеринке, так что встречаемся пораньше.
- Всё ясно, – она искривила уголок рта. – Значит, в эти выходные я увижу тебя только завтра вечером?
- Мам, – нахмурился я. – Это же всего один раз в год. Я не так уж часто попадаю на дни рождения к лучшим друзьям. И я занимался, – вспомнил я про тяжёлую артиллерию.
Она тут же смягчилась и улыбнулась. Да уж, меткий снайпер знает, чем и куда бить… Внутренне я ухмыльнулся сам себе – отнюдь не радостно. Мне до сих пор было гадко, и я искренне надеялся, что оставлю это ощущение, едва выйду за дверь квартиры.
- Хорошо, – ответила она. – Будь осторожен, пожалуйста. И чтобы никакой дряни не попадалось в твои руки, – она строго посмотрела на меня, а я просто оторопел на мгновение, не зная, что ответить. Она вздохнула, по-своему растолковывая взгляд. – Я верю тебе, Фрэнки. Ты серьёзный мальчик, и всё будет хорошо. Поэтому просто не заставляй меня волноваться, ладно? Очень важно знать меру, и я надеюсь, что у тебя с этим всё в порядке.
- Мам, – улыбнулся я. – Всё будет хорошо, правда. Я позвоню сегодня вечером, и ты сама всё услышишь.
Я снова забрался поближе к ней на кровать и неловко обнял. Нет, чувство вины никуда не делось, но я был ей благодарен – и за заботу, и за волнение. Кому ещё нужен такой беспокойный я? Думаю, моя мама в каком-то роде святая.
- Повеселитесь как следует, Фрэнки, – она мягко похлопала меня по толстовке на спине, а потом снова поцеловала в макушку. – Но без фанатизма, ладно?
- Угу, – промычал я в её плечо.
- Близнецам привет. И извинись, что я не спускаюсь. Очень хочется дочитать.
Я отстранился и кивнул, глупо улыбаясь.
- А теперь брысь с моего одеяла в уличных джинсах, – сказала она, поднимая книгу. – Буду ждать звонка.
- Пока, мам, – только и выговорил я, прежде чем почти кубарем не слететь по лестнице на первый этаж. За спиной отрастали крылья – и какого-то говорящего, однозначно тёмного цвета.
- Ты готов? – Лала стояла в прихожей перед зеркалом, заплетая свои кудри в куцую косу. Эл только вышел из ванной, свежий и благоухающий.
- Однозначно, – меня распирало, и я улыбался во все свои зубы. – Только рюкзак захвачу из комнаты, и выходим.
- Отлично, – это уже Эл, поправляющий свою светлую волнистую чёлку за спиной сестры.
Сколько нужно минут, чтобы переступить из себя-прошлого в себя-будущего? Сколько нужно этого времени, чтобы порвать связи между собой-обычным и тем новым, ещё неведомым собой, который только намеревается всех удивить?
