Я мог ответить на эти вопросы касательно свой личности. Ровно сорок две минуты и тридцать секунд.
Сорок две минуты и тридцать секунд – вот то жалкое время, и за него я успел добраться с Элом и Лалой до станции, посадить их на нью-йоркскую электричку, предварительно пожелав ребятам мыслимых и немыслимых успехов… Мы договорились созвониться после итоговых тестов, а ещё, возможно, решить вопрос о моём приезде в Бельвиль на летних каникулах… И после того, как двери поезда сдвинулись, словно убирая улыбающиеся лица моих друзей детства под стекло и в рамку, я остался на платформе один – возбуждённый, взвинченный, со своими чёртовыми крыльями за спиной, которые пока только мешали. Женский голос объявил отправление, вздохнув, электричка тронулась.
Я ощутил себя совершенно другим человеком в этот момент, вздохнув почти синхронно. Словно освободившимся.
Щелчок, и внутри, где-то в голове переключается тумблер. И на перроне уже совсем другой парень. Не тот подросток, что трогательно переживал насчёт лжи маме или искренне сожалел о скором отъезде друзей… А совсем другой: Фрэнк, Фр-рэнки… Детка.
Сожаления и страхи убрались на третий план, опустошая. И окружающий мир, вдруг расцветившийся тысячами оттенков, звуков и запахов, хлынул внутрь меня: в уши, глаза, нос, заполняя и вымывая всё лишнее. Не знаю, как я устоял под напором этой волны – она едва не сбила с ног. И я покачнулся – точно помню это ощущение. Кажется, мне помогли крылья.
И заспанные, неловкие по утреннему времени пассажиры, и тихо звучащая из плеера уборщика музыка, и вокзальные скрежеты, запахи и звуки, да даже отдыхающий на лавочке неподалёку бродяга, укрывшийся газетами – всё это обретало какой-то необъяснимый, но до печёнок огромный и волнующий смысл.
Посмотрев на часы, я присвистнул и, стряхивая наваждение, отправился в сторону остановки транспорта. В запасе было двадцать три минуты, чтобы добраться к автобусной станции к назначенному Уэями сроку.
- Ты даже без опозданий, – ухмыльнулся Джерард, вытащив изо рта недокуренную сигарету и буквально ловя меня в объятия. Так уж вышло, что автобус открыл двери точно напротив него, и я с радостью повис у него на шее:
- С Днём Рождения, Джи! – громким шёпотом выдал я, с каким-то особенным чувством сминая ткань тёплой худи у него в районе лопатки.
- Тише, – он улыбался, и я не видел, но слышал это. – Синяков наоставляешь. И спасибо, Фрэнки.
Было так здорово просто снова вдыхать его запах – резковатого лосьона или ещё не пойми чего, шампуня и сигарет, что у меня поехала крыша.
- Утра, Фрэнк, – услышал я синхронное Рэя и Майки за спиной. Это заставило меня немного прийти в себя. Мы на улице. На автобусной станции. И мы не одни…
- Привет, ребята, – улыбался я, с тщательно запрятанной жалостью отпуская Джерарда. – Оторвёмся сегодня?
Майки только закатил глаза.
- Главное – не улететь при этом в стратосферу, Фрэнк, – сказал он. – А то у Джи тормоза иногда отказывают в этом плане.
- Но-но, я бы попросил, – покачал пальцами с сигаретой Уэй-старший. – Всё будет чинно и благородно, – он подмигнул мне. – Только пиво, водка, немного травки и много громкой музыки…
Майкл простонал, натягивая свой капюшон практически до носа:
- Я его не знаю, – донеслось из-под ткани.
Я рассмеялся. Немного нервно, но это позволило избавиться от накопившегося напряжения.
- А вот и наш автобус, – указал пальцем Рэй, отошедший от небольшого торгового ларька с огромной упаковкой сырных чипсов.
Переглянувшись, мы взяли наш довольно скудный скарб и загрузились в полупустой автобус. К моему неудовольствию, Джерард сел рядом с Майки, зато в моём распоряжении оказался Рэй с шуршащей и так аппетитно выглядящей пачкой чипсов. Я понадеялся, что мой желудок не будет слишком против…
Почти три часа сменяющих друг друга мелькающих моментов: ненавязчивая музыка Рэя в наушниках, перебрасывание колкостями с Майки, макушка, а также ухо и скула Джерарда, которую я выучил, кажется, наизусть… чипсы, кола, ленивое посматривание за окно. Волосы Джерарда, сегодня такие чистые и старательно растрёпанные, в которые так хотелось запустить пальцы. Всё это придавало поездке какой-то налёт нереальности и лёгкое чувство дежавю. Словно подобные мелочи уже были между нами, и теперь вдруг захотели повториться практически в точности.
Всё изменилось в момент, когда автобус выехал к океану. Миновав залив, трасса выпрямилась, точно брошенная кем-то огромным рядом с бесконечными пляжами жердь. И люди, не в силах ничего поделать с этой шуткой природы, положили вдоль неё ровную трассу.
Я больше не мог отвлекаться от того, что находилось за окном. Океан, его серовато-сизые волны с голубым солнечным отливом лишали меня воли и вообще всякого желания думать. Он просто тянулся за окном – бесконечный и безразличный, а я сидел в автобусе, словно замершая в смоле муха, и смотрел на него. Или это он смотрел на меня? Я бы не смог с уверенностью ответить…
Кажется, я впал в некое подобие транса, потому что толчок Рэя в плечо и объявление голосом Джерарда: «Приехали», – стало для меня неожиданностью.
