- Так вот, слушай! – Майки вырвал из моих рук бумагу, которую я отмотал от рулона, и убрал нечто, лежащее на раковине, и что я успел разглядеть только мельком, в урну. – Когда-нибудь я пристукну этого придурка! Он вообще ни о ком не думает, кроме себя!
Меня обуревали странные эмоции. Я вдруг представил, что Джерард, возможно, минут десять назад занимался сексом прямо на этом месте. И слово-то какое дикое. Но Джерард. Который. Занимался. Сексом. Это была новая информация для мозга, раньше я и не думал о таком… А сейчас фантазия встрепенулась, и уши отчего-то запылали красным от картинок, проносящихся перед глазами.
- Ты чего застыл? Руки будешь мыть или уже передумал? – Майки протиснулся мимо меня к выходу, и я получил раковину в своё распоряжение. Кое-как отогнав эти откровенные видения, я смог таки вымыть руки и вышел следом.
Комната Майкла производила совсем другое впечатление, в отличие от комнаты своего брата. Она была более светлая, и перед окном ничего не стояло – диван, на котором спал Майки, был придвинут к стене. Зато на полу посередине комнаты лежал очень мягкий ковёр с длинным ворсом, на который мы и завалились. Я сел, скрестив ноги и подобрав к себе ступни. Сейчас тут, между нами, да и вообще в воздухе вокруг, царило состояние первозданной лени. Время текло медленно и тягуче, за окном было серо, но мы не включали свет. Делать ничего не хотелось. Скорее, даже клонило в сон от такой погоды и от раннего подъёма.
- Слушай, как зовут вашу бабушку? – всё-таки я нарушил тишину, будучи верным обещаниям, данным самому себе.
- Елена. С чего ты вдруг заинтересовался? – Майки лежал на ковре в позе морской звезды, и даже не открыл глаз.
Я начал тихо смеяться. В целом, после маминого рассказа, я и так был подсознательно уверен, что тогда, в детстве, это были они. Но сейчас друг подтвердил мои предчувствия, и мне будто полегчало. «Хватит цепляться к реальности. Всё именно так, как есть, и не нужно искать в этом скрытого смысла. Ты его не найдёшь. Живи и радуйся, Фрэнки, и не забывай иногда удивляться – вот лучшее, что ты можешь сделать», – донеслось откуда-то со стороны моего левого плеча, как мне показалось. Это был всего лишь внутренний голос, и он вещал странно разумные для меня вещи. Больше всего мне хотелось сейчас прыгать по комнате, размахивая футболкой, и орать: «Я знал! Я так и знал! Ха-ха-ха!» Но не сегодня. Сегодня слишком лениво. Поэтому я просто опустился на спину рядом с Майки, и тоже закрыл глаза, положив руки под голову.
- Вчера мама вспомнила одну историю из моего детства. Исходя из неё, мы уже встречались семь лет назад, весной, в Бельвиле.
- Ты шутишь! – Майки заметно оживился, и даже, если верить ощущениям, повернулся ко мне боком. Глаза я решил не открывать – было так лениво и хорошо, этот день знакомства с новой школой уже был позади. Напряжение отпускало, и почти убаюкивало состояние расслабленности. – Но мы и правда были в Бельвиле как-то раз! Тогда бабуля как заведённая ездила с нами на выходные в разные города по всему Нью-Джерси, это была её «культурная программа».
- Что-нибудь помнишь о тех поездках?
- Довольно смутно, если честно. Мне было восемь, Джеру – десять, может он помнит лучше. Но мы объехали так много мест, что я вряд ли вспомню что-то конкретное. А ты? Ты помнишь что-то?
- Хм, если честно, тоже почти ничего, – я не стал рассказывать, что та история была для меня переломной, и что я очень долго, наивно и по-детски переживал её. – Я просто пробегал мимо, а мама успела поговорить с вашей бабушкой и запомнила имена. Поражаюсь, какая у неё память.
- На самом деле взрослые чаще намного лучше запоминают всё, что касается их детей.
Я повернул голову и приоткрыл один глаз. Майки лежал на боку, подперев голову рукой, и смотрел на меня.
- Тебе не кажется вся эта история странной? – спросил я, подавляя зевок.
- Не знаю. Я же почти ничего не помню с того времени. Просто совпадение. Мне кажется, такое часто случается.
«Со мной», – добавил я про себя.
- Мама приглашала вас на ужин как-нибудь, хорошо?
- О, отлично. Только пусть будет что-нибудь без мяса, ладно?
- Договорились.
Мы ещё немного полежали в тишине, и не заметили, что провалились в сладкий дневной сон. Кто хоть раз спал летом под размеренный шум дождя, слышный из чуть приоткрытого окна, когда вокруг царствуют серые тона и неторопливая леность, и кажется, что даже время замедляет свой ход, тот понимает, как же это приятно.
В тот вечер я так и не увидел Джерарда снова.
А через день, как раз в четверг, когда мы должны были играть с Рэем после школы у меня, случилось непредвиденное, и внесло смуту в мою, казалось, довольно спокойную жизнь.
После лекций в школе я не спеша направился домой. Майки убежал раньше, видимо, скрываясь от моего предложения пойти со мной, ведь вечером я ждал Рэя, чтобы порепетировать. Но я уж точно не собирался тащить Майки к себе силой. В моих планах было пообедать, посмотреть кое-что для завтрашних лекций и потом забраться на чердак и до ночи не выпускать из рук гитару.
