- Мари, – мрачно ответил я. Несмотря на то, что должен был забыть все это за давностью лет – я не забывал. Слишком ярко все было тогда. И слишком сильно разочарование, которое я испытал. Наверное, потому что это было впервые.
- Точно, Фрэнки! Не думала, что ты помнишь.
“Хотел бы я забыть, но ни черта не получается”, – грустно подумал я, почесав затылок и слегка откидываясь на подушку, упиравшуюся в спинку кровати. Хотя, конечно, сейчас не помнится все так детально... Скорее – это обрывки образов, переделанных воображением в идеальные, отдельные мысли, яркие, но короткие, ноты чувств и эмоций, что двигали восьмилетним мальчиком. Как хорошо, что память стирает хотя бы подробности наших фиаско и потерь. Иначе люди бы, наверное, просто не вынесли гнёта своей памяти.
- Мама, эту историю я помню, но очень приблизительно, – слукавил я. – Так при чем тут мои друзья?
- В тот день, когда ты убежал из парка, – я невольно поморщился, сдерживая неприятные воспоминания, потому что до сих пор не знал, правильно ли я сделал, или дал слабину? – с Мари играли мальчики. Помнишь их?
- Довольно смутно, – сказал я честно.
- Один из них был чуть старше, а другой – в очках. Я потом подошла к маме Мари, она разговаривала с их бабушкой. Приятная такая женщина. Как же её звали... Элен? Нет... Елена! Точно! – мама была так довольна собой, что вытащила из памяти эту информацию. Я же, наоборот, все больше начинал волноваться.
- Мальчиков звали Джерард и Майкл. Я даже немного говорила с ними. Майкл выглядел так угловато, а Джерард невероятно обаятельно улыбался. И, как сказала тогда их бабушка, они приехали из Ньюарка на выходные.
Я чувствовал, как сердце колотится о ребра, и не понимал – неужели маме не громко? Она сидела так близко на моей кровати. Для меня это было слишком громко, оглушительно. Неужели мы уже встречались, хоть и мельком? Какова вероятность, что дети, встретившиеся случайно и при таких обстоятельствах, увидятся и даже станут друзьями через столько лет, да еще и в другом городе? По мне, это было практически невозможно. Но мы, кажется, сделали это? Я решил расспросить ребят обо всем и послушать, что они скажут... Было очень любопытно. И очень странно. На секунду я почувствовал себя втянутым в какую-то дурацкую игру, чёртовых правил которой просто не знал.
«Хватит. Хватит! Пошли вон», – сказал я своим мыслям. Пора ложиться и пытаться уснуть. «Завтра будет ещё тот развесёлый день», – шептало моё шестое чувство на ушко, сворачиваясь на левом плече. Почему-то всегда ощущал своё предчувствие где-то слева, странно, да?
- Пригласи своих друзей на ужин как-нибудь, Фрэнки. Я буду рада с ними познакомиться не только с твоих слов, – мама улыбнулась, выходя из комнаты. – Спокойной ночи!
Мама уже закрыла дверь и поднялась к себе, а я выключил свет и, лёжа под окном без штор, смотрел на тёмное небо. Оно было прекрасно. Оно затягивало. Тёмные мягкие тучи висели так низко, что, казалось, ещё немного – и они упадут сверху на город, и мы все потеряемся или захлебнёмся в этом тумане. Ни одной звезды, никакого света не исходило из них. Только темнота. И спокойствие. Непонятно, что будет завтра. Но сегодня эти тучи были просто одеялом, укрывшим всех нас, и ничем больше.
Пришла запоздалая мысль о том, зачем я написал ту странную записку Джерарду? Я сам не понимал, зачем писал это. Это было дурацким секундным порывом. Спроси он меня, я бы и сам не ответил, что имел в виду. Но я бы очень хотел увидеть, как он выглядел, когда читал её. Мне бы это о многом сказало.
- Хэй, Майки! Привет! Как тебе погодка? – спросил я друга, прячась рядом с ним под козырёк нашего крыльца и раскрывая зонт.
- Да охрененная погода, разве нет? Она будто бы говорит всем: «Идите к чёрту со своей школой!» – Майкл улыбается, натягивая на встрёпанные волосы и без того уже мокрый капюшон. – Ты не проспал. Это так дико, после стольких лет жизни под одной крышей с Джерардом. Начинаешь думать, что вести себя по утрам как он – это нормально для всех людей.
- А что он делает? – не смог сдержать я глупого любопытства. Да и к тому же… реально интересно!
- Швыряется будильниками и посылает к чёрту. Он никогда не встаёт раньше десяти. Точнее, когда-то вставал, конечно. Но это было так давно, что я уже совершенно забыл – каково это.
Я улыбнулся. То утро, которое я встретил с ним после вечеринки, было милым. Хотя, это было уже совсем не утро, может, в этом всё дело? Представив сонного и неадекватного Джерарда, с заспанным лицом и кругами под глазами, запускающего будильником в Майки и сыпля проклятиями, забирающегося под одеяло с головой, я начал понимающе хихикать.
- Нет, брат, это ни фига не смешно. Это страшно. Он ведь и убить может. Чертовски меткий, когда не целится. Я уже приловчился, закрываю дверь ровно тогда, чтобы в меня не прилетело чем-нибудь тяжёлым.
- Зачем же ты его будишь, если это всё равно бесполезно? – не понял я.
Майки повернулся ко мне, и его глаза от удивления стали больше очков, а брови совершили путешествие на самый верх лба.
