- … С днём рожденья тебя-я! – закончили мы, наконец, и, ожидая хоть какой-то реакции, уставились на Майкла. Он стоял неподвижно, улыбаясь до ушей, а потом выдал:
- Пф-ф… Чёрт, я сейчас разрыдаюсь! – и он рассмеялся, так легко и весело, в последнее время я не видел Майки таким счастливым. Он, и правда, выглядел очень довольным, несмотря на долго проходящие кровоподтёки на лице.
Джерард с широкой улыбкой поставил перед ним торт, и Майки какое-то время глядел на тающие свечи, а потом резким выдохом задул их все.
- Мужи-и-ик! – Джерард хлопал брата по спине, а Рэй и я быстро убирали из торта свечи. – Что загадал?
- Секрет, – ответил Майкл, хитро улыбнувшись и почему-то посмотрев на Рэя. Тот в ответ только смущённо улыбнулся и начал резать торт на кусочки.
О боже! Не зря я убил на него столько времени! Это была такая вкуснятина! Ванильный и шоколадный коржи, нежный крем, вкус банана и клубничного ликёра в середине… Если бы я не сказал вовремя «стоп», мне кажется, маме бы ничего не осталось.
Потом мы, объевшиеся и довольные, пошли на чердак. Развалившись прямо на полу, под чердачным окном, где когда-то лежали с Джерардом, мы просто смотрели наверх, в тёмное небо за стеклом, и тихо переговаривались. Мне казалось, что наша вечеринка таким образом подходит к концу. И где же брутальные парни и жёсткий музыкальный хардкор? Четыре объевшихся тортом колобка, валяющихся на полу и вспоминающих смешные и дурацкие моменты из своего детства. Но тут в наше мирное валяние внёс смуту… кто бы вы подумали? Конечно, Джерард! Он достал что-то из кармана джинсов и сказал:
- Посвящаю эти ритуальные косячки своему любимому брату Майклу в честь его шестнадцатилетия! Да пребудет с тобой сила, брат, и если ты, Рэй, скажешь мне хоть что-то сейчас, я тебя покусаю, потому что эти косяки – последние, и я за них честно отработал, а Майки за них нечестно избили, так что никто не имеет права воротить нос. Прошу вас, господа, добытая поистине потом и кровью, лучшая травка в Джерси, – и он раздал нам самокрутки, которые мы тут же, молча, запалили. Лёжа рядком, как четыре укуренных мушкетёра, мы медленно затягивались и так же медленно выдыхали дым в потолок. Майки поначалу закашлялся, видимо, это был его первый косяк. Но потом он понял механику и стал затягиваться наравне со всеми. Мы ничего не говорили, просто лежали в темноте и тишине, Джерард, я, Майки и Рэй, изредка мерцая в темноте красными огоньками, и ждали прихода. Кого, думаете, накрыло первым? Нет, не угадали, это был Рэй. Он просто докурил, молча поднялся, врубил свет, аппаратуру, схватил гитару и начал шпарить что-то жёсткое из Iron Maiden.
- Началось, – сказал Джерард.
Майки просто стал хихикать, всё ещё лёжа на полу.
Я мысленно попросил прощения у всех соседей и, в первую очередь, у мамы, встал и присоединился к Рэю, взяв вторую гитару, потому что после косяка руки мои просто адски чесались что-нибудь поиграть, а ещё лучше, громко попеть. Мы шпарили первый куплет из «2 Minutes to Midnight», как неожиданно на припеве к нам подключился Джерард, вошедший в образ и отлично завывающий: «The killer’s breed or the demon’s seed…»* Мы играли, как бешеные, отыгрывая активные гитарные партии и подпевая Джерарду, которому наша помощь была и не особо нужна, вот уж чего я не ожидал от него! Он потрясно вписался в песню, более того, мотал головой, дёргал стоящую рядом пустую стойку и просто нереально жёг. А самое невозможное – он очень круто пел. Более того, этот парень умудрялся попадать в ноты, будто занимался этим всю жизнь! Мой затуманенный травой мозг думал, что Джерард умеет только сидеть в кресле-качалке и почитывать книжечки, а у него, оказывается, талант! Просто его надо накурить, чтобы этот талант проявился? Я тихо захрюкал от смеха, посчитав эту мысль удачной. Майки сидел на полу и смотрел на нас расширенными и горящими радостью глазами. Мы переиграли кучу хитов любимых групп! Кажется, травка Джерарда неплохо взбодрила нас, и голова не работала ни в каком направлении, кроме музыкального. Майки светился счастьем и после первых песен подключился к брату, начиная вытворять нечто нереальное рядом с ним, прыгая и вопя песни. Мы с Рэем просто укуренно пилили, чуть не кончая от кайфа, от обострённого травкой восприятия происходящего.
Плохо помню, что было дальше, но, кажется, наигравшись, мы тихо (о да, придурки, целый час долбить по струнам и орать песни, а потом не дыша, на цыпочках спускаться по лестнице, только укурыши видят в этом логику) спустились в мою комнату и без сил завалились, кто где придётся. Вру, перед этим мне пришлось достать из шкафа все пледы и одеяла, что там были, в количестве двух штук, и расстелить их на полу. Четырёх парней моя кровать бы никак не уместила. Кажется, Джерард подбивал Рэя сходить за пивом, но тот уже развалился на полу и храпел.
