– Прожили они недолго. А умерла она через месяц после него. – Слезы у нее действительно появились.
Они молча дошли до университетской клиники на Бергхаймер штрассе, 54.
Поговорить с доктором Вольфгангом так и не удалось. Он был буквально нарасхват. Его одновременно ждали и на студенческом семинаре, и в группах на занятиях с больными, на консультации с новыми пациентами, на заседании ученого совета. Он успевал везде во многом благодаря своим помощникам. Так и в случае с посланником из Берлина. Маргарита только успела его представить.
– Извините, коллега. По всем вопросам обращайтесь к товарищу Шиллер. Я ей полностью доверяю. Я противник всяческого насилия, но, чтобы с нами считались и не смели вмешиваться в наши дела, мы должны представлять силу. Вы со мной согласны?
– Конечно, доктор, – только и успел сказать Юрген.
– Отлично, что мы с вами понимаем друг друга.
Его уже тянули за рукав белого халата на очередную консультацию.
Атмосфера психиатрической клиники давала себя знать. Постоянно проносились какие-то личности, бормоча бессвязные речи. Один пациент пытался пройти до выхода, тщательно рассматривая плитки пола. Если на плитке была хоть малейшая трещинка, он искал другую и наступал только на целые.
Все стены были завешены большими листами ватмана и маленькими листочками. На каждом из них было что-то написано или нарисовано. Большая часть картинок напоминала детские рисунки, но были необычные и, на взгляд Юргена, очень даже талантливые. Ему запомнился лист, на котором фоном, наметками были изображены только лица. Полтора десятка лиц мужчин, женщин, детей, стариков, и у всех были гениально прорисованы глаза. Эти живые глаза смотрели на тебя то жалостливо, то с презрением, с болью, с мольбой, с надеждой. Это было невероятное ощущение. Взгляды захватывали наблюдателя, появлялось невероятное ощущение обнаженности, подавленности.
Казалось, что где-то на грани различения появляется невнятный шелест голосов. Если долго всматриваться в этот рисунок, начинало казаться, что шепот все нарастал, превращаясь в тревожный гул.
Усилием воли посетитель заставил себя отвести глаза и старался больше не всматриваться в рисунки психов. Его внимание также привлекла вертикальная полоска из обычных листов канцелярской бумаги. Сверху вниз на шести-семи листах убористым каллиграфическим почерком было написано длиннющее стихотворение. Четкий ритм, удачные рифмы, а главное, глубокий смысл практически в каждой фразе как в японских поэтических стихах или в рубаи великого Хайяма. Образы и смыслы шли непрекращающимся каскадом, очень быстро читатель как бы оказывался погребен под этой лавиной.
И так далее на нескольких листах.
Юрген невольно посмотрел на Марго, как бы прося объяснений.
– Один из признаков шизофрении – это «порхающее мышление». Автор совершенно бессвязно перескакивает с одной темы на другую, не обращая внимания на собеседника. Так и здесь. В каждой строчке есть свой смысл, образ, но он никак не связан ни с предыдущим, ни с последующим.
– Получается, у автора в голове одновременно умещается и нормальность, как наличие смысла, и ненормальность – в виде отсутствия связи между ними, – попробовал структурировать ее мысли гость.
– Ну почему же. Связь между ними есть.
– Какая?
– Космическая, – девушка рассмеялась. – Я рада, что ты ее не видишь.
Ее жизнерадостный смех как будто отогнал наваждение творчества душевнобольных.
– Марго, прошу тебя, идем отсюда, пока я сам не свихнулся.
– Ничего, мы тебя вылечим.
Наверное, юмор как проявление критичности сознания был единственным способом защиты психики. Недалеко очень кстати располагалась кондитерская, и девушка не смогла отказаться от приглашения посетить ее. Кофе оказался приготовлен так себе, по сравнению с тем, которым Юсуфа не так давно угощали на Востоке, а вот пирожные были отменные.
– Марго, если вы хотите войти в нашу структуру, вам нужно участвовать в скоординированных действиях движения. В ближайшее время «Группа Красной Армии» планирует одновременно провести острые акции в разных городах Германии. Вы готовы к этому?
– Что это за акции?
– Будем грабить банки. Нам нужны средства. Деньги – это кровь буржуазного государства, и мы должны время от времени пускать ему эту кровь. Это ослабляет его, а нас делает сильнее. Вам же нужны деньги?
– Конечно. Ректор и муниципалитет постоянно урезают нам финансирование. Это значит, меньше лекарств, медикаментов, а больные без этого не могут. Средства нам очень нужны, – лицо девушки стало очень серьезным, но от этого не потеряло своего очарования. Юрген снова засмотрелся на нее. – Ты чего? – вернула она его к действительности.
– Давай присмотрим объект, и я определю, сколько человек мне понадобится для акции.
– Поблизости есть только один банк. Сейчас я доем, и мы пойдем, – она не хотела оставлять ни крошки десерта.
