Если бы я рассказал им все это, что бы они подумали, эти богатенькие детки с важными отцами? Видел я этих отцов, которые назначили себя важными людьми. У них глаза, которые видели слишком много, но поняли слишком мало. Если бы я им рассказал, чем занимался, что бы они подумали? Заместитель ректора так же почтительно кивал бы, слушая меня после этого? А казначей университета? Думаю, нет. Я бы стал тараканом, пустым местом. Худшим типом человеческого существа. И они бы все принялись говорить обо мне, словно о заразе — болезненной, затянувшейся и смертельно опасной, но теперь вылеченной без следа. И они бы рассказывали друг другу, как чувствовали, что что-то нечисто с этим профессором Роби, что у них было неприятное предчувствие на мой счет, что интуиция им подсказывала, что я плохой человек, и что стоит почаще прислушиваться к ее шепоту, ведь она их никогда не подводила в подобных вещах.
Мир, в котором они живут, таков именно благодаря людям вроде меня. Мы стояли на воображаемой крепостной стене и защищали этот мир от всего разрушительного, темного и злобного. Мы стояли там, когда больше никто не решался это сделать. И мы обеспечили безопасность. Все пошло прахом. Да, я знаю это, и вы тоже. Черт, мы все здесь выросли, но если бы не люди вроде меня, то все было бы намного хуже. Разве не так?
Ну, не так. Это правда, и с ней сложно смириться. Есть священное чудовище, есть соседи и родственники. Есть то, что все мы создали, но теперь изо всех сил пытаемся убедить себя, что этого не было. Но это было, есть и будет.
Смиритесь.
В четверг утром я поднялся с постели и посмотрел на себя в зеркало. Хороший костюм, однобортный пиджак, смесь шерсти и кашемира, светло-голубая рубашка без галстука, потому что я не хочу сегодня надевать галстук. Если я надену галстук, они его все равно заберут, засунут в пластиковый пакет, где он испортится.
Поэтому никакого галстука.
Просто костюм, рубашка и пара коричневых ботинок.
Я на секунду останавливаюсь в коридоре, нагибаюсь, беру в руку чемоданчик, закрываю глаза, делаю глубокий вдох, ненадолго замираю и направляюсь к двери.
