— Доченька, что с тобой? — радостно ворковала опешившая от такого напора со стороны дочери пожилая Клавдия Васильевна. — Тебя, прямо, не узнать! Кто в тебя вселился?
Юля засмеялась.
— Никто в меня, мам, не вселялся. Скорее стоит спросить, кто из меня выселился? — весело вторила ей она. — Мама, папа, как же я рада видеть ваши родные лица!
И хотя для родителей был совершенно непонятен смысл, который вкладывала она в эти простые слова, зато для нее самой это была правда в первозданном виде.
И эта правда заставляла ее петь.
Бесконечное «What if God was one of us?» теперь постоянной каруселью крутилось у нее в голове.
Стоило бы отметить, что поездка в родные края ее заметно успокоила. О маньяке она теперь вспоминала всё реже и реже. Единственное о чем Юля жалела, что до отъезда не решилась позвонить следователю Власенко и попросить его дать ей еще разок взглянуть на фотографии подозреваемых. Нет, не сказать, чтобы она струсила, скорее в ней взыграло отвращение от одной только мысли, что снова придется смотреть на эту мерзкую, самодовольную харю.
Теперь же, когда она вспоминала о своей минутной слабости, ей становилось стыдно. В результате Юля решила, что как только вернется в Москву, то первым же делом позвонит Власенко — молодого Кравцова она считала слишком несерьезным для такого дела, — и попросит еще раз дать ей взглянуть на фото преступников.
Чтобы отвлечься от мрачных мыслей, Юля нашла для себя новое увлечение. С огромным наслаждением она теперь часами рассматривала лица друзей и знакомых, искренне радуясь тому, что они больше не расплываются, превращаясь в похожие друг на друга застывшие маски.
«Как же все-таки здорово с первого взгляда узнавать людей!» — размышляла она, увлеченная новым занятием. — И как же мне сказочно повезло, что я встретила Марию Сергеевну!»
Правда, вспоминая новую подругу, Юле было и немного грустно. Больше им вдвоем не погулять по Москве, не побродить по улочкам и скверам этого славного древнего города. Цикл врачебной переподготовки у психиатра Зорко завершился, и в последний апрельский денек она уехала в родную Самару. Обменявшись на прощание телефонами и адресами электронной почты, они договорились, что периодически будут звонить и писать друг другу письма. Юля ждала от подруги продолжения общения, а Мария Сергеевна, кроме всего прочего, имела еще и профессиональные интересы. Ведь не часто во врачебной практике можно было встретить случай такого быстрого исцеления от недуга, мучившего пациентку столько лет. А в том, что Петрова излечилась окончательно, Зорко нисколько не сомневалась.
«Ласточка» прибыла к перрону Курского вокзала точно по расписанию, в одиннадцать сорок четыре.
«Вот и Москва — привет учеба! — попыталась было радостно констатировать факт Юля, но в груди возникло тягостное волнение. — Интересно, что еще преподнесет мне судьба за эти пару недель?.. Надеюсь, этот гад про меня позабыл?.. А может милиция его уже поймала?..»
Мысль о поимке показалась ей логичной, а самое главное успокоительной. На этой оптимистичной волне она прошла насквозь здание Курского вокзала и, пройдя по короткому переходу, спустилась на эскалаторе в подземку.
«Вот уже и «Красносельская», — не совладав с собой, заволновалась она, понимая, что немного подзабытый страх подлой змеюкой начинает вползать к ней за пазуху.
— Осторожно, двери закрываются, следующая станция «Сокольники». Уважаемые пассажиры, при выходе из поезда не забывайте свои вещи, — привычно разнеслось из громкоговорителя вагона метро.
От этого безобидного сообщения всё внутри нее сжалось в комок. На миг ей показалось, что она вновь ощутила в воздухе вагона жуткий запах маньяка.
«Нет, только не это! Я этого не выдержу! Как он смог здесь очутиться, в этом вагоне и именно сейчас?! Это невероятно!» — пульсировала мысль в её голове, пока она нервно озиралась по сторонам. — А может, я просто схожу с ума?.. Как же мне сейчас не хватает мудрого совета Марии Сергеевны!.. Она бы точно расставила все по местам… Нет, я не стану сдаваться! Я должна быть смелой!»
Решив дать отпор собственному страху, Юля на этот раз не стала прятаться. Переборов себя, она встала во весь рост и внимательно огляделась, выискивая источник мерзкого зловония.
— Станция «Сокольники». Следующая станция «Преображенская площадь», — раздался бесстрастный электронный голос.
Кто-то вышел, кто-то зашел. Двери захлопнулись, и поезд двинулся дальше. Напугавшего ее запаха в вагоне больше не было. Он исчез так же внезапно, как и появился. Впрочем, как не обнаружилось в вагоне и ненавистного ей Александра, зато на перроне она увидела высокого светловолосого мужчину, который стоял к ней спиной и что-то искал в своем телефоне.
В голове у нее раздался щелчок, и картинка в глазах стала расплываться. Ноги подкосились сами собой, и она рухнула на сиденье. И в тот же миг Юля ощутила, как глубине живота зашевелился комок отрицательных эмоций. И он, этот липкий страх, упорно гнал ее туда, где до сих пор ей так и не смогли помочь.
