Минаков и Токарев культурно поздоровались с ними и настойчиво в быстром темпе стали подниматься по бетонной лестнице на второй этаж дома. Дверь в квартиру № 8 была немного приоткрыта. В прихожей их встретила женщина пенсионного возраста, которая и была матерью той самой Оксаны. На руках та держала маленькую девочку лет пяти – шести на вид, которая крепко обнимала мягкую игрушку – оранжевого плюшевого медведя, в лапах которого была большая и красивая ромашка. Ребёнок был напуган, и правильней даже было сказать – что в медведя она вцепилась от страха. Мать Оксаны сказала сотрудникам, что всё уже хорошо, а её дочь сидит на кухне. Пожилая женщина стала извиняться перед участковыми из-за этого вызова. Александр подошёл к дверному проёму, ведущему на кухню, где увидел и саму Оксану. Девушка была одета в спортивном стиле: светло – синие трико с белыми полосками обтягивали её стройные бёдра, а выше виднелся серый, короткий топик. Она сидела за столом, наклонив голову, смотрела на чашку, что стояла перед ней и не шевелилась даже. Её мать начала им рассказывать о том, что Оксана вернулась с работы уже ближе к часу ночи. Задержалась она конкретно, а такое бывало очень редко. Причём, её постоянно домой возил сам директор ветеринарной станции. Когда дочь вошла на порог квартиры, то её мать обратила внимание на то, что правая рука была измазана кровью. Она была вся мокрая от пота и трусилась. Оксана быстро влетела на кухню, начала греметь шкафами, какими – то упаковками с ампулами и лекарствами. А затем забежала в туалет, где и закрылась.
Когда её мать вошла на кухню, то она обнаружила следующее: на кухонном столе валялась куча пластин разных таблеток, выброшенных из аптечки, в мусорном ведре были использованные шприцы и открытые ампулы от каких – то лекарств. Пожилая женщина взяла градусник со стола, которым дочь мерила свою температуру. На нём столбик ртути почти достиг отметки «40».
– Оксан, да у тебя под 40 температура! Я стала ей говорить о том, что сейчас вызову скорую помощь, ушла в прихожую за своим мобильным телефоном. Взяла его в руку, разворачиваюсь, а она стоит передо мной, вся мокрая, с кухонным ножом в руках и кричит какую – ту ерунду: «Что я ничего не понимаю, что прошло уже много времени!», в итоге вырвала мой мобильный телефон из рук. Что она имела в виду? Стала опять орать о том, что нужно вызвать такси и ехать обратно на работу… Я так от неё и не добилась, внучку напугала, села за стол на кухне и сидит вот в такой позе уже час. Я девочку на руки схватила и побежала к соседке. Только от неё смогла на «102» позвонить» – испуганно, в смятении и дрожащим голосом рассказывала мать Оксаны.
– Женщина, подождите, не так быстро, мне нужно сейчас отобрать от вас объяснение! – вставил своё предложение резко Минаков, доставая из офицерского планшета чёрного цвета пустой бланк объяснения.
Саша стоял в дверном проёме, ведущем на кухню, и смотрел на Оксану. Она продолжала сидеть точно в таком же положении, с опущенной вниз головой. Вдруг Александр подпрыгнул на месте, когда та громко и не естественно стала кашлять. Через минуту её вырвало на стол рвотой, которая была перемешана с кровавыми сгустками.
– Тут что – то не то! Вызывай скорую быстрей, она вообще никакая, может таблеток наелась? – закричал Токарев, глядя на Минакова, который достал служебный телефон и стал вызывать скорую помощь.
